– Какое ты имеешь право говорить о моей жене?

Я вновь теряю контроль над собой и ситуацией.

– Я имею право говорить о чем угодно! Кто ты такой, чтобы мне указывать!

Спокойно. Надо продолжать беседовать, пока она не успокоится. Скверно, что у меня совсем нет опыта подобных переговоров. Ладно, попробуем зайти с другой стороны:

– Никто не может тебе указывать, и это здорово. У тебя хватило смелости рискнуть карьерой, отправиться на поиски приключений. Чем не повод для гордости? Помнишь, что я говорил на корабле? В один прекрасный день кто-нибудь зажжет для тебя священный огонь. А когда ты играешь на скрипке, твоей рукой водят ангелы. Доверься Богу. Со временем горечь и гнев рассеются, твой путь выведет тебя к счастью, и все будет хорошо. Сейчас ты страдаешь, и поэтому тебе кажется, что я лгу, но это не так.

Слишком поздно.

Я совершил роковую ошибку, ляпнул страшную бестактность, смысл которой можно выразить двумя словами: «Пора взрослеть». Ни одна женщина не примет такой совет с благодарностью.

Хиляль хватает тяжелую металлическую лампу, вырывает провод из розетки и швыряет ее в меня. Я успеваю отвернуться, но девушка бросается на меня с кулаками. Я пытаюсь схватить ее за руки, но она успевает расквасить мне переносицу.

Теперь мы оба в моей крови.

Душа Турции подарит вашему мужу всю свою любовь, но прежде ему придется заплатить за это своей кровью.

– Хватит! Идем!

Хиляль замирает, пораженная резкой переменой тона. Кровь удалось остановить, я беру ее за руку и тяну за собой.

– Пошли!

Времени на объяснения нет. Я сбегаю по ступенькам, увлекая за собой Хиляль, скорее напуганную, чем рассерженную. Сердце мое бешено стучит. Мы выбегаем на улицу. У подъезда ждет машина, в которой я должен был ехать на ужин.

– На вокзал!

Водитель смотрит на меня, ничего не понимая. Я открываю дверцу, запихиваю Хиляль в автомобиль, усаживаюсь сам.

– Скажи ему, чтобы ехал на вокзал!

Девушка повторяет мои слова по-русски, и водитель трогает с места.

– Скажи, чтобы ехал на предельной скорости. Я все улажу. Нам нельзя опоздать!

Шофер с явным удовольствием подчиняется. Мы бешено мчимся, шины визжат на каждом повороте, другие машины шарахаются в стороны, приметив официальную символику на наших бортах. К моему удивлению, прежде чем гнать, водитель включает сирену и пристраивает на крыше мигалку. Мои пальцы впиваются в ладонь Хиляль.

– Мне больно!

Я ослабляю хватку, про себя моля Господа о помощи. Только бы успеть, только бы все получилось так, как я задумал.

Хиляль говорит без остановки, успокаивает меня, просит прощения, клянется, что не хотела кончать с собой, а только ломала комедию. Тот, кто любит по-настоящему, не станет убивать себя или предмет своей любви. Она не хочет, чтобы чувство вины преследовало меня во всех следующих воплощениях. Девушка ждет ответа, но я не могу сосредоточиться на ее словах.

Через десять минут мы останавливаемся у вокзала.

Я распахиваю дверцу, и мы выбегаем на перрон. Проход на платформу закрыт. Я трясу и пинаю барьер, привлекая внимание двух дюжих охранников. Хиляль куда-то исчезает, и впервые за все это время я чувствую себя одиноким и брошенным. Она нужна мне. Без нее ничего, абсолютно ничего не получится. Я сажусь на асфальт. Люди подозрительно косятся на мою грязную, окровавленную одежду. Охранники подходят ко мне и что-то спрашивают, но я не понимаю по-русски. Вокруг нас собирается толпа.

Хиляль возвращается вместе с водителем. Тот, не повышая голоса, что-то втолковывает охранникам, и они отступают. Нельзя терять ни минуты. Мне нужно сделать нечто важное. Охранники убирают заграждение. Проход свободен. Я беру Хиляль за руку, и мы несемся по темной платформе. Вдали маячит последний вагон.

Слава богу, он на месте!

Я обнимаю девушку и пытаюсь отдышаться. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, по венам струится чистый адреналин. Голова кружится, ведь я с утра почти ничего не ел. Не хватает еще упасть в обморок. Душа Турции покажет мне то, что я должен увидеть. Хиляль гладит меня по голове как ребенка, успокаивает, говорит, что она рядом, и все будет хорошо.

Мое дыхание постепенно выравнивается, сердце бьется тише.

– Пойдем.

Двери открыты. Похоже, в России не принято лазать по вагонам, чтобы что-то украсть. Мы заходим в тамбур. Я прошу Хиляль встать спиной к стене, как тогда, в начале нашего путешествия. Наши лица совсем рядом, на расстоянии поцелуя. В ее глазах отражается свет фонаря с соседней платформы.

Темнота не помешает нам увидеть Алеф. Время резко меняет ход, перед нами открывается черный туннель. Хиляль спокойна: теперь она знает, что должно произойти.