– Внутри горит...
– пожаловался он.
– Пусть все отойдут.

Бран обернулся, махнул рукой. Ждан оцепил воз с сухим камышом, на котором неподвижно лежал Лунь, полусотней самострельщиков. Ученики, исключая Вняту, вышли за пределы круга.

– Мы всё сделали, как было указано Златом.
– торопливо заговорил Радомир.
– Беспрепятственно добрались до ущелья Унхольчу. Начали поиски камней. Злат объяснил, как действовать при их обнаружении: страшно ядовитые... всё прочее... Короче говоря, первый чёрный булыжник нашли три дня спустя. Потом на целую неделю - как отрезало. И вдруг совершенно случайно увидели полузанесённую песком пещеру, а в ней - целую россыпь окаменевшего яда. И - куча костей... звериных и человечьих. Кто туда заходил, уже наружу не выбирался: один вдох и... Вот почему никто об этом месте не знал... Ну, мы надели мокрые маски и принялись подцеплять отраву крючьями. Наверх вытаскивали со всеми предосторожностями, приближались только с наветреной стороны. Злат зорко следил, чтобы никто не пострадал, так что отделались головной болью, да жжением в горле... Дайте ещё попить...

Радомир гулко глотая, допил воду.

– Перестало болеть.
– устало сказал он.
– Значит, сейчас умру... В общем так... Всё тщательно упаковали в полдюжины бочонков, сложили на телегу, укрыли вязанками камыша, повезли. Никаких приключений, перестали болеть головы, дышалось легко. А на самой рунской границе... ну, там где овраги на Харадримском Шляхе, под вечер налетели орлы. То есть, даже не налетели, сначала кружили высоко-высоко... а потом посыпались стрелы... Без промаха бьют, сволочи... Водяные, одно слово. Четверых наших как не бывало, вола в упряжке и одного сменного убили. –«Перепрягай!» -орёт Злат. Да какое там «перепрягай» - оставшийся в живых бык кровь учуял, мычит, дёргается. Колесо хрустнуло, один бочонок выпал, да прямо об камень. Чёрный пар из трещины - наружу. Еще двое упали. Злат бросился заделывать. Заделал... а сам тоже... Поднял я бочонок, положил на место, чувствую, что отравился, но сколько-то еще протяну. Похоронил Злата и остальных наших в овраге... Сутки пути отсюда... Учитель, прошу, пошли людей, пусть настоящее надгробие сделают, там легко найти - я имена всех вырубил на сухом дереве, сразу увидите...

Бран в отчаяньи склонил голову.

– Вот, вроде бы, всё.
– едва слышно сказал Радомир Лунь.
– О сестрёнке позаботься, Учитель, ладно? Она в Семихолмье живёт... Прощайте... победы нам...

Бледный Бран осторожно закрыл невидящие глаза мёртвого Луня, повернулся к Вняте.

– Какие люди!
– сказал он с непередаваемой болью.
– Какие же у нас люди! Если бы я мог что-то... Похороним Радомирa со всеми воинскими почестями. А о сестре, пожалуйста, позаботься, проследи лично, чтобы переселили в Чистоград, устроили.

Внята кивнула.

– Что делать с грузом?
– спросила она.

– Он теперь наш главный козырь.
– ответил Бран. В его сузившихся глазах не оставалось ничего, кроме скорби и беспредельной расчётливой злобы.
– И, полагаю, в скорости его выложим: -«Привет от Большой Паучихи!» Сегодня вечером расскажу тебе, где до поры будем хранить бочонки с ядом и как их используем. Вот, значит, как оно… Орлы, стало быть, появились…

Бран застонал, обхватив голову руками: -Но Злат-то, Злат, как мы без него...

5.

Закончилось совещание при Бране. Ласуня расставила перед Учениками и воеводами кружки с тёплым молоком и тарелки с пушистыми лепешками.

– Скоро от вас кроме ввалившихся глаз да щёк ничего и не останется.
– вздохнула она, косясь на пустующие места, прежде занимаемые Жданом, Видимиром, Златом и Стрёмой. –Поешьте хоть по-людски, с маслицем.

– Вот спасибо, хозяюшка наша! – обрадовался Смурень Близнец, хватая румяную лепёшку.

– Много у лешелюбов бумаги.
– хмыкнул Ясень.
– Видно, и переписчиков хватает. Бойцы десятками тащат нам подмётные письма, жгут в кострах. Все одинаковые, вот такие, поглядите-ка.

Бран брезгливо, двумя пальцами, взял длинный листок, исписанный по рунски, но кудрявой вязью, обычной для закатной письменности.

– «О, так называемые ратники пресловутого Братства!
– прочёл он вслух.
– Каждый из вас должен знать о намерениях свободных народов, вековечных защитников добра и света. Никто из нас не хочет причинять рунцам ни малейших неприятностей! Мы проникнуты дружелюбием и уважением к Руни. Однако с прискорбием замечаем, что вы коварно обмануты Браном Лжеучителем. Он искусно извратил светлые понятия разума и справедливости, наполнил их проотивоположным содержанием, обратил народ к злу и тьме.

Так сложите же испачканное мятежом оружие, отрекитесь же от вероломного лжеца и коварного искусителя, осознайте, что обмануты и искупите содеянное сожалением и смирением.

Знайте, что если Бран Лжеучитель сойдёт с пути совращения, распустит злокозненное Братство и удалится в уединённое место для покаяния, мы не будем преследовать бывших «братьев». Силы добра и света –человеколюбивы и незлопамятны».

Ясень желчно хохотнул.

– Ну, когда-нибудь доведётся принимать их условия.
– спокойно сказал Бран. –Придётся мне уйти.

– Что?
– вскинулся, словно ужаленный, Смурень Близнец.
– С ума сошёл?!

– Так я же не говорю, что это случится сию минуту.
– грустно улыбнулся Учитель.
– Сейчас еще рано уступать лешелюбам даже в самой малости. Всякая жертва будет напрасной, они примут её, а потом вновь нападут, требуя всё новых уступок. Нет-нет, мы еще изрядно поизмотаем их, доведём до полного изнеможения, чтобы они не смогли нарушить заключённого соглашения. Вот тогда можно будет пожертвовать мною.