– Будем!
– загудели собравшиеся.

– Тогда бегом по домам, хватайте всё, чем можно биться и незаметно собирайтесь у площади. Нет, памятью матери клянусь, пока есть вера в себя, пока мы желаем победить, мы победим!

Впалые щеки Брана внезапно разгорелись, кузнецу Клешне показалось, что в глубине глаз Учителя засиял волшебный свет. Такой заразительной оказалась его уверенность, что в мгновение ока все бросились выполнять его распоряжение.

…Шесть повозок с ватажниками Лягвы въехали на сходную площадь, что располагалась в самой середине Больших Смердунов.

– Тпру, дохлая.
– прохрипел Хохарь Ражий, спрыгнул с повозки и потянулся, разминая затёкшее пятипудовое тело.

– Слышь, вожак, -натужным шёпотом обратился к нему Пуст Чесотка, новичок в шайке, -а не нравится мне здеся.

Он беспокойно осматривал бегающими шкодливыми глазками пустынные улицы.

– Чё не нравится-то?
– не понял Ражий.

– Дык, ни души же! То есть нету!

– А народ-то в поле.
– хохотнул кто-то.
– Селяне, они трудолюбивые, не как ты.

– Не-не-не, -упрямо мотал головой Пуст.
– Не то что-то тут, не то.

– Ща проверим.
– пообещал Хохарь и вразвалочку направился к избе старосты, лениво покачивая дубинкой, висящей на запястье на шнуре. Острые стальные гвозди, усеивавшие толстый конец палки, зловеще поблёскивали.

Когда до крыльца оставался десяток шагов, дверь внезапно распахнулась и на скрипучие ступени вышли Бран, Ждан Ратник и Высь Мухомор. Встали с заложенными за спину руками. Скучающе рассматривали шайку. За спиной Брана беспокойно маячил староста. Кажется, сопляк был прав, тут творилось что-то странное. Крестьяне их явно не боялись, чего прежде никогда не бывало. И Хохарь не выдержал.

– Чё молчите?
– с презрительным раздражением осведомился он.

– Так мы же хозяева.
– искренне удивился Высь.
– Кто к нам заявится, тот первым и здоровается.

– Чего?!
– угрожающе протянул было кто-то из подручных Ражего, однако вожак, не глядя, ткнул его кулаком.

– Да-а, видать не зря болтают, будто вы тут шибко умные, проповедников обижаете.
– сказал он с нехорошей ухмылкой.
– И чересчур богатые вдобавок. А теперь так не положено - либо умный, либо богатый. Ладно уж, оставайтесь при уме, а вот богатством придётся с нами, бедненькими да голодненькими, поделиться. Договоримся так, вы нам...

– Нет, не договоримся.
– покачал головой Бран.
– Лучше бы вы, ребята, всё-таки не за добром приехали, а за умом. Потому как его вам точно не хватает.

– Чего?
– побагровел Хохарь.
– Видно не дошло, ладно, поясню по душевности своей...

С поднятой дубинкой он шагнул было к крыльцу, но тут же остановился. Высь Мухомор и Ждан теперь держали руки не за спиной, а перед собой. И в руках были топоры. Пуст Чесотка вжал голову в плечи и огляделся. На улочках, ведущих к сходной площади словно из ниоткуда появились смердуновцы с серпами, вилами и кольями.

– Всё, гад, получи!
– прошипел Ражий и коротко взмахнул левой рукой. Это был его лучший приём, который непременно срабатывал. Но не сейчас: староста, повалив Брана, прикрыл собой. Нож, вылетевший из рукава вожака, вонзился в плечо старосты.

– А ну, за работу, пахари!
– по-медвежьи рявкнул Высь, одним прыжком с крыльца оказавшийся перед Хохарем. Свистнула дубинка, хотя крестьянин проворно отпрянул, из глубокой царапины брызнула кровь, шипы разорвали рубаху от ворота до подола.

– Стервец!
– взъярился Мухомор.
– Справную вещь испортил!

Страшный удар обухом в бок отбросил Хохаря на несколько шагов под колёса повозки. Сходная площадь огласилась лязгом самодельного оружия, визгом ватажников, уханьем рассвирепевших смердуновцев. Кони, испуганные шумом и почуявшие запах крови, принялись биться и ржать, множа сумятицу.

Стычка не затянулась надолго. Кузнец Славко Клешня, с молотом на плече подошёл к Брану.

– Всё, учитель. –деловито доложил он.
– Восемнадцать ихних положили, шестерых - не успели, те оружие бросили, пришлось в полон брать.

– Пострадавшие?

– Убитых нет. Двенадцать...
– кузнец покосился на старосту.
– Тринадцать раненых.

– Пленных - пока в сарай.
– распорядился Бран.
– Нашими ранеными сейчас мы со знахаркой займёмся.

Он хмыкнул, заметив, как вокруг заплывшего глаза Клешни растёт густо-фиолетовая тень: -Орёл! Красавец! Теперь ни одна девка не устоит. Жаль, у красоты век недолог - поболит, позеленеет и за неделю сойдёт. Да не насмехаюсь я, приложи что-нибудь медное…