– Подожди, – сказал Окоёмов, утирая рукавом слезы, – сейчас еще раз попробуем.

Девушка подняла брови, не понимая, о чем говорит боец.

– Сейчас оно у нас заработает, – по-русски добавил тот. – Не может – научим, не хочет – заставим.

Окоёмов сразу понял, что получилось – как только экран коммуникатора зажегся, там появилась крупная мигающая пиктограмма, имеющая вид стилизованного спутника. А еще спустя пару секунд антенка вверху стала белой, констатируя наличие устойчивого соединения с сетью.

– О-па!

Инструкция была дана четкая – никаких операций в сети, коммуникатор настроен на автоматические действия. Как предписывали, Окоёмов вынул из торца гаджета проводок психопривода и подключил его к «балалайке»,

...а может, они только того и ждут...

наблюдая за бегунком, возникшим на глазном наноэкране, который оповещал о начале загрузки параметров позиционирования. Хвала небесам, еще полминуты, и он узнает, как найти выход из этого треклятого леса.

Показания загрузки вдруг застыли. Что такое? Окоёмов бросил взгляд на экран коммуникатора – пиктограмма с изображением спутника по-прежнему отображалась, сеть доступна. Почему же тогда прервалась загрузка?

Перед взором возник мигающий конвертик. Эта же картинка появилась и на экране коммуникатора. Новые указания? Но ведь их отряд ликвидирован. Или Лейтенант действовал по собственной инициативе, не советуясь с начальством?

Окоёмов осторожно, словно опасался обжечься, коснулся указательным пальцем изображения конвертика. Конверт, красиво развернувшись, открылся, явив на экран незарегистрированного коммуникатора текст сообщения.

Таблица со списком дат и времени. В третьей колонке цифры, помеченные подписью «мин». То же время. Василий перевел взгляд на название таблицы, но и так понятно, что это. Длительность сеансов связи и расписание пролетов спутника над территорией, на которой в данный момент находился абонент. То есть сам Окоёмов.

А вот то, что следовало за таблицей, привело Окоё– мова в замешательство. Он прочитал текст, не ожидая подвоха и не особенно вдумываясь в его смысл. Но подпись не вызывала сомнений – это была именно та фраза и именно то имя, увидеть которое здесь и в особенности сейчас Василий не предполагал. Но при чем здесь китайцы?!

А с чего такая уверенность, что Лейтенант работает на китайцев?

Окоёмов поводил пальцем по экрану, стараясь понять, что же должно было загрузиться в «балалайку». Обещали навигационную программу, но ее загрузка оборвалась на самом интересном месте. Можно ли ее возобновить? Василий открыл содержимое диска коммуникатора. Пусто. Никаких программ, запускающих закачку и инсталляцию навигатора, здесь не было. Теперь не было – что-то же начало загружать данные перед тем, как пришло сообщение.

Стало быть, его нашли. Вот так запросто, достаточно всего лишь подключить «балалайку» к сети.

Что-то в этой мысли было не так. Потребовалось около минуты, чтобы Окоёмов понял – что: за прошедшие с момента Катастрофы два года он неоднократно подключался к сети. В Мандалае сеть была роскошью, но она там была. И все же никаких посланий Василий не получал. Что же изменилось теперь?

Рука подбросила холодящий металлом коммуникатор. Приятно ощущать, что ты снова часть нормального мира, в котором работают сеть, коммуникаторы и функционируют «балалайки». Приятно осознавать себя включенным в общий замысел и знать, что о тебе помнят.

Именно этой детали и не было раньше – незарегистрированного коммуникатора неизвестной Окоёмову модели, способного подключаться напрямую к спутнику.

Гаджет тихонько пискнул, и стилизованный спутник исчез с экрана. Сеанс связи окончен. Когда спутник появится над этой глушью в следующий раз? Окоё– мов легко нашел интересующие его цифры в таблице. Не скоро. Значит, спутник летает по спиральной орбите, чтобы покрыть сигналом как можно большую площадь. Это понятно – спутников мало, а планета, которая долгие годы была опутана проводами и радиосигналами всех видов, но потеряла в одночасье львиную долю коммуникационных мощностей, стала вдруг слишком большой.

Неожиданное воодушевление быстро уступило место сомнению – ему предлагали заняться делом. Вернее, не предлагали – в сообщении, адресованном лично ему, было задание. Четкий алгоритм действий и ожидаемых результатов. Ни малейшего намека на то, что кого-нибудь интересует его мнение.

Много лет назад, когда он стал одним из тех, кто являлся автором этого письма, все было несколько иначе. Он верил в то, что делал. В то, чего хотели его товарищи. Он был частью системы, то, что он делал, имело смысл, он чувствовал свою нужность, ибо верил, что это правильно. На самом деле он верил и сейчас. Только...