Большевики – порядок. Беляки – хаос.

За кого быть?

Сергей вздрогнул. Выстрелы.

Он стоял перед воротами дома Алены, беззвучно шевеля губами и споря с покойным капитаном.

Что за выстрелы?

В деревне стреляли. Шла отчаянная перестрелка, расцвечиваемая автоматными очередями. Пулеметными. У председателя есть пулемет. Как он его с собой таскает, интересно?

В голове Сергея возник образ этакого «красного терминатора» с пулеметом «Максим» наперевес.

Хотя нет. Подкрепление подошло. Кавалерия.

Сергей посмотрел на ворота. Оглянулся. Опять взглянул в сторону Алениного дома.

В доме – никого, кроме застреленного Тузика. Алены нет, или она спряталась.

А за спиной сражаются люди. В том числе и за него, дурака.

Пусть у него только пистолет…

Сергей шагнул, прошипел от прострелившей колено боли и, хромая, двинулся в сторону стрельбы.

Терминатор, блин…

Он подошел к узкому темному проходу между кустами…

– Большевик… – прошипело оттуда.

Из проема выбрался…

Капитан Ждан.

Мертвый?

Белое в лунном свете лицо, перечеркнутое черными кровавыми потеками. Капитан был похож на живого мертвеца. Упыря, чье единственное предназначение – рвать и убивать тех, в ком течет горячая кровь.

Сергей вскинул пистолет и нажал на спуск.

Щелк.

Выстрела нет.

Щелк. Щелк. Щелк.

Капитан оскалился, став еще страшнее, и поднял свой пистолет. Где он его взял?

– Молись, большевистская тварь.

Сергей в отчаянии бросил бесполезное оружие в капитана. Тот отстранился, и пистолет с шорохом улетел в кусты.

На Сергея смотрел черный зрачок ствола.

Все.

Сейчас капитан его застрелит.

Дурацкий конец дурацкой жизни.

Быть застреленным белогвардейским капитаном в песковской глуши.

– Молись или свой Интернационал пой.

Сергей бы спел, если бы знал слова…

Он выпрямился и взглянул на капитана. Нет, не допрыгнуть…

– Стреляй.

Если не получилось прожить как человеку, хоть умереть достойно.

– Стреляй, – спокойно проговорил Сергей, растягивая губы в нервной ухмылке, чтобы не сорваться на истеричный визг.

– Идейный… – Капитан оскалился еще больше, вообще перестав быть похожим на человека.

Не зажмуриться… Не зажмуриться…

Сергей смотрел Ждану в глаза.

Тот поднял пистолет на уровень лица.

Щелкнул выстрел.

– Х-ха, – сказал капитан.

Кто стрелял?

Ждан выронил пистолет и рухнул лицом вперед.

– Доброе утро, товарищ Вышинский.

Из темного заулка вышел товарищ Вацетис. С дымящимся револьвером.

Уже начало рассветать.

– Доброе утро…

Сергей потерял сознание.

Сергей лежал, прикованный к жесткой скамье. Над ним склонялись лица мертвых людей. Беспризорники, застреленный Семка, Рахим с ножом в глазу… Заслоняя всех, выплыло бледное, окровавленное лицо капитана Ждана.

– Сярежа… – прохрипел он.

– Сярежа.

Капитан оброс бородой и волосами, постарел и превратился в пасечника.

– Сярежа, – настойчиво повторил он, – ты живой?

Сергей понял, что очнулся.

– Дядя Анисим, – произнес он слабым шепотом, – у тебя есть патроны для нагана?

Никитич оглянулся и наклонился к Сергею:

– Найду. А тябе зацем?

– Дядя Анисим… Надоело, что в меня постоянно огнестрельным железом тычут…

– Будут, – серьезно сказал Никитич.

Сергей попытался приподняться:

– Где я?

– У Алены дома.

– Где Алена?

– Во дворе, с Тузиком своим возится.

Тузика застрелили…

– С ней… как… все в порядке?

– Да ня пяряживай ты. Она только пришла, беляков успели разогнать…

Никитич коротенько рассказал Сергею, что произошло.

Ночью люди капитана Ждана влетели в деревню. Застрелили нескольких мужиков, схватившихся за оружие, большую часть народа загнали в подвернувшийся сарай. В волисполкоме их встретил ночевавший там Данила. Двух беляков он задушил, одному проломил голову. Его застрелили и повесили мертвым на дереве. Утром планировалось согнать всех жителей на площадь и толкнуть речь, нужен был наглядный пример. Товарища Поводня собирались захватить вместе со всеми, но тот отказался участвовать в празднике и был дома, поэтому, когда прогремели выстрелы, он успел забаррикадироваться в доме и занять оборону вместе с товарищем Вацетисом, несколькими мужиками, которые прибежали к нему, и пулеметом.