Алена довольно усмехалась, как сытая шкодливая кошка.

– А ты можешь?

– Конецно.

Алена повернула книгу к себе и вполне бойко прочла:

– Заговор на нахождение всякой вещи… ну дальше тябе знать необязательно.

– Заговор… Алена, – неожиданно вспомнил Сергей, – а ты правда заговорена от всего?

– Правда, – серьезно кивнула она.

Сергей подумал, что устойчивость к внешнему воздействию – штука в здешних условиях полезная. Хотя заговора от сапог он что-то не помнил.

– А… А меня можешь…

Алена, не поднимая глаз, закрыла книгу и обернула ее тряпкой. Подошла к Сергею и провела горячей ладонью по груди. Ощущения были… приятные…

– А-алена, ты же говорила…

– Сняла я с тябя заклятье… Понравился ты мне…

Сергей занервничал. Не то чтобы он не знал, как вести себя с девушками. Но с колдуньями…

Алена уткнулась носиком ему в грудь, секунду постояла, тяжело вздохнула, как будто отправляла любимого мужа на безнадежную войну, подняла голову:

– Не бойся. Ня будет у нас ницего.

– Поцему… почему?

Алена присела на лавку, Сергей опустился рядом.

– Я ведь ня дура, – сказала четырнадцатилетняя девчонка, – все вижу. Я тябя люблю, да ты мяня ня любишь…

– Алена… – Сергей неожиданно для самого себя почувствовал желание остаться с девчонкой.

– Ня ври. Самому сябе ня ври. Ня любишь ты мяня и жить со мной ня сможешь. Тяжело тябе здесь, ня сможешь ты в дяревне жить, уйдешь скоро. А зацем мне муж, которому со мной тяжко? Я луцше подожду…

Она же колдунья! Вдруг проснулся страх. Заколдует, приворожит!

– Могу я тябя приворожить, – посмотрела в глаза Алена, – могу. Есть у мяня и заговоры на приворот, и крюцок с лопатоцкой… Да только ня буду. Плохо это, плохо и жестоко – заставлять любить. И не живут привороженные долго, церез три года умирают…

Сергей молчал. Не знал, что сказать. Нетипичное поведение для девчонки. В его время восьмиклассница, влюбившаяся в кого-нибудь, не остановится ни перед чем, чтобы свою любовь завоевать. А уж отказаться самой…

– Откуда… – Он проглотил слюну. – Откуда ты знаешь, что я тебя не люблю?

Алена, уже почти успокоившаяся, вздохнула и погладила Сергея по руке:

– По лицу вижу. Мама моя умела по лицу цитать и мяня науцила. Инаце я бы тябе книгу ня показала, только увидела, цто она тябе ня нужна, тябе просто любопытно…

– А Вацетису?

– А Вацетис сам ня знает, зацем нужна. Ня для сябя он яе исцет. Для кого-то другого. Большого. Оцень большого…

Сергей твердо решил убираться из Загорок в Песков. Беляки не дотянутся, а здесь каждый день как на пороховой бочке.

Алена, можно сказать, благословила его на отъезд, хотя теперь у Сергея на сердце скреблись кошки. Может, остаться?

Сергей прошел по площади и вошел в волисполком. Проскочил мимо двери председателя – товарищ Поводень до сих пор его немного пугал – и прошел в читальню.

– Привет, Сярежа, – обрадовался перелистывающий подшивки Данила. – С цем пожаловал?

– Данила, совета твоего хочу спросить. С кем мне можно до Козьей Горы добраться? А то нога до сих пор не работает, сам дойти не смогу.

Нога действительно пока не окончательно пришла в норму, Алена обещала, что еще месяцок придется похромать.

– До Козьей Горы? – Данила пристально посмотрел на Сергея. – Не нужно тябе туда.

– Почему? – насторожился Сергей.

Данила перегнулся через стол:

– Люди капитана Ждана тябя исцут.

Вспыхнул и разлился по телу страх.

– Откуда ты знаешь?

– Неподалеку убили парнишку. Высокий, худой, на тябя похожий. Может, и слуцайность, но я думаю, с тобой пяряпутали.

– Да зачем я им?!

– Я ня знаю, – покачал головой Данила.

«Красный подсыл…» – всплыло в памяти. Принимают за агента ОГПУ? Чушь!

Но белякам не докажешь…

Ч… блин! Теперь из Загорок не высунешься!

– И долго мне еще прятаться?

– Нядолго, – откинулся Данила, опершись плечами на стену. – Повадился кувшин по воду ходить – там яму и голову сломить. Если ня успокоится – поймают. Или застрелят. Вот цего яму няймется?

– Так родину потерял, хочет вернуть, – машинально ответил Сергей.