– А если бы у вас были эти деньги?
– спросил он, глядя на Маргариту в упор и вертя в пальцах так и не прикуренную сигару.

– Такой вопрос обычно задают те, кто хочет дать денег, - ответила Маргарита.
– Вы что, хотите дать мне денег? А что я должна буду сделать для этого? Переспать с вами? Но это не стоит той суммы, которая мне нужна, да я и не ложусь в постель за деньги. Что я, проститутка, что ли? Может быть, я произвела на вас такое впечатление?

Это был классический наезд, и Марафет смутился.

– Нет, что вы, конечно нет. Я совсем не это имел в виду.

– А если не это, то что? Марафет задумался.

Маргарита решила смягчить ситуацию и сказала:

– Если бы вы хоть чем-то не понравились мне, я не сидела бы с вами здесь. И даже скажу больше - насчет постели. Я ведь вижу, как вы смотрите на меня. Вы меня хотите. И я пока не вижу, почему бы и нет. Вы - приятный мужчина, сильный, решительный, опасный, все это привлекает женщину. Так что - почему бы и нет. Но… Но я пока не вижу, почему - да. Вы понимаете меня? Возражений нет, но нет и того, что потянуло бы меня к вам. Пока - нет.

В глазах Марафета блеснула надежда, тем более сильная, что женщина сама заговорила о том, о чем он беспрестанно думал с первых же секунд их знакомства. Он хотел обладать этой женщиной, и она сказала ему, что видит это и не возражает. Но…

Маргарита читала мысли Марафета так же легко, как надписи на заборе, и когда в его глазах мелькнуло последнее «но», она засмеялась и сказала:

– Вот именно. Все влюбленные мужчины одинаковы. И юнцы, и старики испытывают одно и то же. Одинаковы и женщины. Поэтому мы ждем от вас скачков и песен. Те суки, которые просто продаются за деньги и жратву, как почти все на свете жены, - просто говорящие животные. А настоящие женщины…

– Такие, как вы?

– Такие, как я.

– Ага… - на лице Марафета появилось странное выражение, - ну что же…

Он посмотрел на Маргариту и встал.

– Забудьте о том, что я - уголовный авторитет и хозяин Западного берега.

Он легко вскочил на каменный парапет и, замерев на секунду, взмахнул руками и, сильно оттолкнувшись, прыгнул в воду вниз головой с высоты пятнадцати метров.

Маргарита ахнула и, опрокинув стул, вскочила. Подбежав к краю балкона, она успела увидеть, как Марафет, грамотно вытянувшись в полете, вошел в воду. Через несколько секунд его голова показалась над поверхностью, и он, отплевываясь, прокричал:

– Ну как, годится?

Маргарита без всякого притворства схватилась за левую грудь, удерживая сильно забившееся сердце, и ответила:

– Вы с ума сошли!

Марафет засмеялся и стал выбираться на камни. Маргарите, разумеется, и в голову не могло прийти, что с этого балкона он прыгал не в первый раз и поэтому ничем не рисковал. Бывало, что напившись с братвой текилы, они демонстрировали друг другу настоящую пацанскую смелость и пьяную удаль, так что на самом деле Марафет продемонстрировал растерявшейся Маргарите давно отработанный трюк.

Зато обслуга привыкла к фортелям Марафета и его корешей, поэтому, когда он мелькнул мимо кухонного окна, повар хмыкнул и сказал уборщику:

– Опять эти русские нажрались и сигают в воду. Уборщик подошел к окну, посмотрел вниз и сказал:

– Хорошо еще, что в русскую рулетку не играют.

Ему однажды пришлось убирать террасу после гангстерской разборки, и трупы, лежавшие в лужах крови, запомнились ему на всю жизнь.

Через несколько минут Марафет снова появился на балконе.

С его итальянского костюма текла вода, но на лице была довольная улыбка и выражение «вот так, голубушка, слово за тобой».

А Маргарита и в самом деле почувствовала древнее, как каменный топор, чувство женщины, перед которой распускает перья нормальный мужик. И теперь слово действительно было за ней. Она растерялась. Только что она вертела этим не очень умным гангстером как хотела, и вдруг он обычным мальчишеским приемом полностью обезоружил ее. Если бы он сейчас схватил ее и повалил прямо на этот стол, она не смогла бы сопротивляться и только стонала бы в его сильных руках, отдаваясь, как на все согласная шлюха.

Но она не знала, что Марафет и сам дрейфил, как никогда: вдруг эта недоступная женщина обзовет его идиотом и дикарем и, гордо повернувшись, уйдет навсегда?

А недоступная женщина просто смотрела на него и молчала.

Наконец она взяла себя в руки и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась:

– Как водичка?

Марафет, почувствовав облегчение от того, что его не послали к черту, пригладил короткие мокрые волосы и уселся напротив Маргариты.

– Водичка… А ничего водичка, между прочим, - весело ответил он и окончательно успокоился.
– Искупнемся?