И он жестом шулера достал из воздуха два синих билета.

Маргарита сделала большие глаза, потом посмотрела на меня и сказала:

– Костя, ты проиграл. Я ухожу к этому джентльмену. Паваротти лучше пива, а ты, к сожалению, этого не знал.

– О я, несчастный!
– Я схватился за голову.
– Как я переживу эту потерю?… Что я скажу моим друзьям?

– Ты скажешь им, что я приеду поздно. И еще ты купишь мне ласты, маску и трубку, потому что завтра утром я хочу понырять около скал. Может быть, там найдется какой-нибудь затонувший корабль с грузом золота.

– Что бы ни делала женщина, она всегда думает о деньгах, - вздохнул я.

Потом повернулся к академику и грустно спросил:

– Так что вы хотели рассказать мне о русской криминальной интервенции?

Глава 4. Кто может быть надежнее врага?

Алекс, которому Знахарь позвонил рано утром, от неожиданности потерял дар речи.

– Алекс?

– Да, это я.

– Здравствуй, Алекс. Это говорит Знахарь. Возникла долгая пауза. Оно и понятно. Если тебе звонит человек, который в прошлом году уложил пятерых твоих людей, а тебя пощадил, хотя и продырявил ногу - удивишься, пожалуй. Да и не сразу найдешь, что сказать.

Наконец Алекс холодно произнес:

– Здравствуй, Знахарь. Чем обязан?

– Абсолютно ничем. Как твоя нога?

– Если ты серьезно - то почти нормально, но пока еще хожу с тростью. А если нет - то лучше бы ты не звонил.

– Я совершенно серьезно. Я хотел бы встретиться с тобой. Могу я сегодня приехать в «Одессу»?

– Конечно, можешь. Америка - свободная страна. Только… Ты не боишься?

– Нет, Алекс, не боюсь. Что-то подсказывает мне, что у нас с тобой, несмотря на то что произошло прошлым летом, нет причин палить друг в друга. Что скажешь?

Алекс помолчал и сказал:

– Пожалуй, ты прав. И кроме того, я помню то, о чем ты просил меня не забывать.

Перед внутренним взором Знахаря развернулась картина прошлогодней бойни в нью-йоркских трущобах, когда он убил всех, с кем Алекс приехал, чтобы забрать его, Знахаря, и сдать неизвестным заказчикам. Он вспомнил, как сказал тогда лежавшему перед ним окровавленному авторитету:

– Живи, Алекс, и помни, что ты меня продал, а я тебя не убил. Помни и не забывай.

– Это хорошо, что у тебя такая хорошая память, - сказал Знахарь, - но я хотел бы, чтобы мы с тобой не вспоминали больше о той истории. Будет лучше, если мы хорошо поймем друг друга в том разговоре, который нам предстоит. Очень важный разговор.

– Ну что же… Если разговор важный, то приезжай. Буду рад.

– Будешь рад?
– усмехнулся Знахарь.

– Да. Когда бывшие враги становятся друзьями, это же гораздо лучше, чем когда бывшие друзья становятся врагами. Не так?

– Так. Только скажи мне, там у тебя есть люди, которые могли бы меня узнать?

– Кроме меня и Льва Захаровича, который выправлял тебе ксиву, никого. А он без моего разрешения не то что не дышит, а даже и не думает.

– Очень хорошо. Тогда жди меня к трем часам. И если кто-нибудь из твоих захочет моего мяса, ты ему скажи, что я просто так, один, без прикрытия, на стрелки не хожу. Теперь все очень сильно изменилось, и ты убедишься в этом сам.

– Ладно, если будет нужно, так и скажу. Но только желающих не найдется, будь уверен.

– Вот и хорошо.

Знахарь повесил трубку и задумался.

Конечно, его намек на мощное прикрытие был адресован не каким-то там неизвестным людям, а именно Алексу, и тот, безусловно, понял это. На самом же деле Знахарь собирался идти в «Одессу» один, если не считать Костю, который будет в это время ошиваться где-нибудь поблизости, прослушивая разговор Знахаря с Алексом, готовый вмешаться, если что. На Знахаре будет миниатюрный микрофон, а у Кости - плейер с приемником. В последнее время разработки в этой области шагнули далеко вперед, и комплектик за восемьсот долларов обеспечивал устойчивую связь на расстоянии до трех километров.

Алекс…

Знахарь был уверен, что бояться ловушки ему нечего.

Что- то в этом тертом авторитете располагало к себе, но Знахарь не забывал и о том, что Алекс -обычный вор и убийца. Может быть, и не совсем обычный, все-таки вор в законе, но именно вор и убийца, и никто другой. Ладно, подумал Знахарь, черт не выдаст, свинья не съест.

В половине третьего, по дороге на Брайтон, Знахарь остановился у богатой антикварной лавки, в которой продавались сувениры и прочие безделицы, и купил за четыре с половиной тысячи долларов шикарную трость, отделанную перламутром, серебром и слоновой костью.