– Совершенно верно, Ольгу Валишеву, вы её знаете?

– Она у соседа напротив остановилась. – Лесник заколебался, решая, говорить ли первому встречному всё, что он знает.

– Не поможете её найти? Не видали в лесу?

Старик поскрёб в затылке, крякнул, находясь в явном замешательстве.

– Тут ты её не найдёшь, дорогой. Нету её в лесу.

– А где она? Что значит – нет в лесу?

Пахомыч оценивающе посмотрел на оперативника УЭБ и, по-видимому, проникся его простотой:

– Понимаешь, мил человек, опасно у нас по лесу ходить, лоси, люди пропадают. Мой племяш пропал, и ваша сотрудница тоже.

Глаза Мзилакаури сузились.

– Как это – пропала?! Каким образом? Подробнее, пожалуйста.

Пахомыч обстоятельно рассказал подполковнику о том, что произошло в Синдорском лесу, закончил:

– Вот иду домой, соберу снедь какую-никакую, будем ждать возвращения.

– Ну и ну, ёшкин кот! – пробормотал изумлённый Вахтанг Ираклиевич. – Рассказали бы в Москве – не поверил! А кто эти люди, вы говорите?

– С племянником работают, в каком-то спецназе, может, и у вас в фээсбэ.

Мзилакаури покачал головой. Он точно знал, что ни одна оперативная структура ФСБ в Синдорские леса команду не отправляла.

– Можете отвести меня к этому парню, отец?

– К Володе? Могу, чего не отвести. Тут недалече он.

– Тогда пошли. Снедь ему вы ещё успеете доставить.

Лесник направился в глубь леса.

Шли недолго, не больше двадцати минут.

Лесник остановился у кустарниковой крепи, повертел головой.

– Тут он был. Володя!

– Не кричи, отец, – послышался тихий голос, – слышу. Кто это с тобой?

Мзилакаури огляделся, оценивая мастерство парня прятаться.

– Подполковник Мзилакаури. Вероятно, мы коллеги?

Володя выбрался на поляну совсем не с той стороны, откуда ждал его Вахтанг Ираклиевич, что ещё раз подтверждало его профессионализм. Он был невозмутим и ощутимо опасен. В руке молодой человек держал необычной формы фотоаппарат, а может быть, видеокамеру.

Под взглядом Володи лесник виновато шмыгнул носом, развёл руками:

– У него документ.

– Управление экологической безопасности, – подтвердил Мзилакаури. – Но вы не из нашей конторы, я так полагаю.

– Проездом, – уклонился от прямого ответа молодой человек.

– Понятно, – усмехнулся подполковник. – Давайте разбираться. Я ищу Ольгу Валишеву, которая занималась здесь до меня пропажей лосей и другой живности. О фотографе я уже слышал. Это его машинка?

Володя бросил взгляд на фотоаппарат:

– Это хаур.

Мзилакаури подождал продолжения.

– Хаур? Вы отобрали его у фотографа?

Володя заколебался, решая, очевидно, до какой степени откровенности он имеет право дойти в беседе с сотрудником ФСБ.

– Вы не раскроете никакой тайны, – продолжал подполковник. – Мы занялись расследованием раньше вас. Рассказывайте, надо срочно принимать меры.

Володя качнул головой.

– Мы уже приняли меры. Николай Пахомович, идите, я вас жду.

Лесник понял, что он становится лишним, заторопился.

– Мигом обернусь, солнце сесть не успеет.

Он скрылся за деревьями.

– Вы не поверите, – проводил его глазами молодой человек.

– Я готов поверить в любую легенду, – возразил Мзилакаури, – если она отражает истину. Я знаю, вы не один. Где остальные?

– Ушли.

– Куда?

– В соседнее измерение.

Мзилакаури хотел резким словом напомнить парню, кто он на самом деле, и вдруг понял, что тот не шутит.

– Мы теряем время. Выкладывайте всё, что знаете.

Володя бросил ещё один взгляд на фотоаппарат в руке, и Вахтанг Ираклиевич услышал самую удивительную историю из всех, услышанных им в своей жизни.

– Разрази меня гром! Пришельцы! Всегда считал свидетельства очевидцев контакта с ними полнейшим бредом!

Володя промолчал.

Вахтанг Ираклиевич провёл ладонью по лицу, успокаиваясь.

– Значит, все они сейчас там. Где именно, по-вашему?

– Фотограф обмолвился – «скрытность» или что-то в этом роде.

– Скрытность… что он имел в виду? Скрытую реальность? Скрытую размерность? Скрытое измерение?

Молодой человек не ответил, ища глазами, где сесть, опустился на траву у густой заросли кустарника. Он был уравновешен и немногословен, обладая исключительно устойчивой психикой. А главное, всё происходящее он воспринимал как нечто само собой разумеющееся.