Боже, кто научил ее таким словечкам? От удивления я только раскрыл рот. Пришлось выдержать еще один взгляд этой негодницы, который означал: «Ты втравил меня в эту историю, вот и вытаскивай из нее». Потом она исчезла.

Я закурил сигарету, отплевываясь от дыма. Ну и клиентку я приобрел!

В следующий момент началось то, чего я больше всего боялся: захлопали двери, в коридоре загремели шаги, послышались дикие выкрики: «Они не могли далеко уйти», «Эта свинья от меня не уйдет», «Эй, какашка, мы здесь».

Они действительно были совсем рядом. Путь в коридор отрезан, а другого способа выйти из этого помещения нет. После тщетной попытки оторвать один из стульев от пола, чтобы разбить им окно, я оставил его в покое. Высота подоконника была не больше метра. Я натянул на голову пиджак, рукавами обмотал руки и, еще раз прислушавшись к приближающимся в коридоре шагам, взял разбег, выдвинул вперед плечо и ринулся на стекло.

Все продолжалось не более трех секунд: грохот, стук разбитого стекла, приземление на живот — лицом в грязь. Где-то рядом я услышал крики: «Быстрее сюда, он здесь» — и отполз на животе за багажник «мерседеса».

— Ты только посмотри, куда он пополз!

— Наш какашка настоящий Джеймс Бонд.

— Джеймс Бонд не оставляет за собой следов. Эй, какашка, не замарай нашу тачку.

— Эй, ты! Вылезай оттуда, спокойно потолкуем!

Из-за колеса машины я видел, как в проеме разбитого окна скалятся два типа. Их правые руки скрывал подоконник. Что они в них держали, было нетрудно догадаться.

Мне надо было выяснить, возможен ли мирный вариант. Не исключено, что Аренс послал их, чтобы договориться и купить меня. Стрельба была ему ни к чему. Стянув с себя измазанный грязью пиджак, я высунул его из-за колеса. Нет, мирный вариант исключался. То, что еще недавно служило мне одеждой, оказалось за считанные секунды продырявленной насквозь тряпкой, которая валялась на земле, наглядно демонстрируя, что именно бандиты понимали под «спокойно потолкуем».

Я поднял голову и понял, что из-за машины мне уже не выйти. Из окна открывался хороший обзор всей площадки перед домом. «Мерседес» был единственным укрытием, а после того, как я в панике расстрелял всю обойму в Грегора, в пистолете не осталось ни одной пули. Но парни этого не знали и явно не желали портить выстрелами свою новехонькую машину.

Я прополз вдоль защищенной стороны машины к дверце, которая была слегка приоткрыта, надеясь, что ключи там. Ползя на животе, я успел крикнуть:

— Вы же сказали, что хотите спокойно потолковать! Что-то не похоже на спокойный разговор! А мой пиджак! Пропал любимый пиджак, если вы вообще знаете, что такое пиджак.

— Эй ты, какашка, кончай болтать!

Я добрался до дверцы и увидел заламинированный портрет хорватского президента на болтающемся брелоке ключа зажигания.

Машина стояла примерно в трех метрах от входа в здание. Распашная дверь и коридор, ведущий от нее внутрь, казались мне чуть шире габаритов капота.

— В гробу мы видели твое поганое тряпье.

Входную дверь от комнаты для посетителей отделяли около десяти метров. Чтобы добежать до входа, им понадобятся три-четыре секунды, если не меньше. Правда, они могут выпрыгнуть из окна — тогда мне останется только отбиваться комьями грязи.

— Эй, парни, что дальше?

— Я же сказал, спокойно потолкуем.

— О чем?

Я осторожно дополз до водительского сиденья. Автоматическое управление.

— О том, что дальше делать.

Мне показалось, что кто-то из них тихо прыснул. Эти типы вели себя чертовски высокомерно, чувствуя свое превосходство. Если бы я начал пресмыкаться перед ними, клянчить, это бы лишний раз подтвердило их превосходство. Это был мой шанс.

— Вы серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— Я хочу спокойно поговорить с Аренсом.

— С Аренсом? Почему нет? Можем к нему съездить.

Снова хихиканье.

— Но с одним условием.

— С каким еще условием?

— Что с этой минуты все будет тихо-мирно.

— Так и будет. Честное слово.

— О’кей. Тогда предлагаю встретиться у входа, без оружия.

Наступила пауза, один откашлялся, потом раздался голос того, кто только что говорил со мной.

— А почему бы тебе просто не вылезти из-за машины? Мы же договорились, что с этой минуты все будет тихо-мирно.

— Хочу убедиться в ваших мирных намерениях. Тогда мы будем на равных, и я буду видеть, где ваши пушки.