Но едва он приблизился к дверному проему, ведущему в класс, как сразу из-за двух косяков одновременно выскочили какие-то жлобы в масках с прорезями для глаз, и два пистолетных ствола с глушителями одновременно уставились на Юрку.

— Пикнешь — башку разнесем! — тихо произнес один из них.

— Руки за голову! К стене! — Второй жлоб ухватил оторопелого Тарана за плечи и толкнул лицом к стене. — На затылок руки, падла!

Таран почуял, как ствол ткнул его в спину, и подчинился. В этот момент его вдруг посетила ободряющая мысль: да это небось опять проверка! Вроде той, что устроили ему по дороге сюда Сергей с дружками. Если 6 не эта мысль, он, может быть, не вел бы себя так спокойно, Впрочем, может, именно из-за того, что Юрка не дергался, его и не убили прямо здесь, на месте.

Цап! Молодчики завернули Тарану руки за спину и ловко защелкнули на запястьях браслетки. Л потом к его физиономии прижалась тряпка с какой-то пахучей жидкостью, от которой у Юрки помутнело в глазах, а затем он ощутил, будто проваливается в какие-то тартарары…

«Хлороформ!» — вспомнил Таран какой-то фильм, где похожим способом похитители усыпляли свою жертву. Впрочем, это была последняя более-менее связная мысль, промелькнувшая у него в башке до того, как сознание померкло…

Детины в масках подхватили обмякшего Юрку под руки и бегом потащили по коридорам на воздух. Один из них коротко свистнул, и откуда-то из-за кустов выехал «Москвич»-«каблук» с аляповатой надписью на кузове — «Школьные завтраки». Распахнув заднюю дверцу, молодцы одним махом запихнули пленника в кузов, а затем попрыгали сами. Водитель, одетый в какой-то синий халат и бейсболку, тронул машину с места, и она покатила по гравийной дорожке, постепенно набирая скорость…

Весь путь в кузове «каблука» Таран проделал под наркозом. Даже того, как его выволакивали из машины, он не запомнил.

Очухался только в каком-то подвале — мастерской или подземном гараже, помещении с голыми бетонными стенами и цементным полом. К низкому потолку была подвешена пара тусклых лампочек в заляпанных побелкой плафонах, похожих на стаканы и защищенных проволочными решетками-«подстаканниками». Поодаль от Тарана находились какие-то верстаки и станки, стеллажи с пластмассовыми и металлическими банками. Пахло бензином, нитрокраской и окалиной.

А сам Юрка сидел в самом углу этой мастерской, пристегнутый наручниками к холодному стояку парового отопления. Сказать «сидел» будет вообще-то некорректно. Скорее Таран висел на скованных за спиной руках, потому что наручники замкнули как раз там, где к стояку подходила труба от батареи. Когда еще бесчувственного Юрку пристегнули и отпустили, он сполз по стене, а руки у него загнулись назад, как у подвешенного на дыбе. От резкой боли в суставах он и очнулся. Сообразил сразу, что надо подняться на ноги, чтоб боль прекратилась.

Перед ним стояли трое, лица которых разглядеть он не мог, потому что в глаза бил свет от мощной лампы, привинченной к стене над ближним верстаком. Двое, по фигурам угадывалось, были теми самыми жлобами, которые похитили Юрку из части, а третий выглядел не таким мощным, но, как видно, был тут за главного.

— Вы не перепутали, ребятки? — спросил он у своих ассистентов. — Это тот самый Таран?

— Нам кого прислали, того мы и взяли, — хмыкнул один из верзил.

— А ты сам что скажешь, сынок? — произнес главный. — Таран ты или нет?

— Таран, — ответил Юрка вяло. У него голова побаливала от наркоза, и очухался он еще не совсем.

— Что-то не верится. Сопливый больно, совсем салага… — покачал головой. — Чтоб такой пацан Чабана и Коку заделал — чудеса в решете!

— Да нет, хозяин, — мрачно отозвался другой головорез, — чудес тут нет. А решето есть — Чабан и Кока.

— Хорошие были ребята! — вздохнул «хозяин» с некоторым лицемерием. — Только вот непослушные немного. Им велели в одну сторону ехать, а они в лес завернули, обормоты!

Таран припомнил, хотя мозги у него работали неважно. Чабан, Кока… А, это ж те, которые Шурку везли убивать! Выходит, этот босс — «дядя Вова». Правда, сразу всплыла из памяти утешающая версия насчет «проверки». Может, это все понарошку?

— Так как насчет Чабана и Коки, юноша? Признаешь?

— А вы что, милиция, что ли? — спросил Таран.

— Тебя, козел, внятно спрашивают, — угрожающе произнес один из подручных «дяди Вовы». — Признаешь или нет?!

Он, кажется, намечал двинуть Тарана по роже, даже замахнулся, но «дядя Вова» сделал останавливающий жест рукой.

— Не спеши, Филимон. Товарищ хочет знать, в милиции он или нет. В том смысле, что будем ли мы на него шить дело, сдавать прокурору, сажать на скамью подсудимых и давать срок. Это его законное право. Отвечаю: мы не менты и даже не ФСБ, мы сами по себе. И вершим правосудие на основе блатного права. То есть без разных там бумажек и промокашек. Быстро, четко и в нужных случаях очень гуманно. Это только господин Приставкин может думать, что запереть человека на пожизненное — это гуманнее, чем быстро зашмалять его через затылок сквозь мозги. А мы даже крови твоей можем не пролить. Организуем забесплатно передоз, и найдут тебя в кустах у родного забора со счастливым лицом и с одноразовой машиной [1] в закоченевшей ручке. Говорят, прекрасный кайф перед смертью ловится…