— Какой такой Джек?

— Я сказала «Джекс». Да уж, тебе повезло, что я ее опередила… По крайней мере я позабочусь, чтобы ты испустил дух с улыбкой на устах. А Джекс бы из тебя попросту выпустила кишки.

— Но почему? Кто она такая?

Ухмылка Бетани поблекла.

— Дипломатическая террористка. Убийца.

Алекс наморщил лоб.

— Дипломаты не совершают убийств.

— О нет-нет, мой дорогой мальчуган, ты не понял… — Сейчас ее мысли явно витали на расстоянии миллиона миль. — Она убийца, причем очень особенная. Для очень особенных мишеней.

Верить ей не хотелось, однако Алекс слишком хорошо помнил, с какой решительностью Джекс приставила к его глотке нож, хотя, спору нет, на то у нее имелась уважительная причина — как-никак он притиснул ее спиной к стене и сдавил горло предплечьем. Что ей было делать? Впрочем, слова Бетани заставили его призадуматься.

— Особенные мишени… Что ты имеешь в виду? — спросил он. — Чем они такие особенные?

— Джекс убивает тех, кто стремится к миру.

Он наконец догадался:

— Например, дипломатов…

— В том числе. Она эксперт. Ее посылают только ради самых исключительных индивидуумов, которые, подобно дипломатам, желают единства, упорядоченности и предпочитают полюбовное урегулирование конфликтов.

Взгляд у Бетани был отсутствующий, словно она смотрела куда-то в другой мир. Темная враждебность исказила ее черты.

— Она бы многое отдала, лишь бы пощекотать меня своим ножом…

Алекс промолчал.

Лицо Бетани приняло прежнее выражение и озарилось ободряющей улыбкой.

— Ничего у нее не выйдет. Я слишком хорошо защищена, даже для Джекс.

— Но почему эта суперквалифицированная убийца хочет тебя прикончить?

На самом деле Алекса интересовало, отчего Бетани считает себя такой особенной, однако не в том он был положении, чтобы спрашивать напрямую. Пришлось завуалировать вопрос.

В голове тем временем крутились рассказы Джекс о том, что она пришла из другого мира. Как состыковать это со словами Бетани?

Женщина пригладила волосы — словно заставляла себя отвлечься от мрачных дум о Джекс.

— Давай-ка не будем больше расстраивать друг друга неприятными воспоминаниями, а вспомним лучше про нас с тобой. Сегодня совершенно особенная ночь. — Она подалась еще ближе, ведя пальцем по щеке Алекса. К ней вернулся прежний соблазняющий тон. — Пришла пора выполнить обещание, которое тебе дала Бетани.

Алекс понимал, что выбора у него нет. Он прикинул способ, как можно освободить хотя бы одну руку, однако в пределах досягаемости не имелось ни одного подходящего предмета. Дергаться, тянуть, вертеть запястьями можно сколько угодно, все равно ничего не выйдет. К тому же у Бетани был тейзер, так что любая попытка сопротивления обречена.

К нему вернулась одна любопытная мысль, которая уже проскакивала в голове. Если Бетани невзначай коснется электродов, то в момент нажатия на спуск тейзер проделает с ней то же самое, что и с Алексом. Интересно, она сама-то догадывается об этом? И еще более важный вопрос: сможет ли он проделать такую штуку? И как быть потом? Что это даст? Наверное, ничего…

Да, она все рассчитала. Полностью владела ситуацией. А когда закончит свои дела, появится здоровяк с ножом…

Бетани расстегнула ремень Алекса и принялась стягивать с него брюки. Добравшись до колен, она лукаво улыбнулась и навалилась сверху.

Усевшись, как наездница, завела руку назад и расстегнула молнию на спине, потом стянула платье через голову. Нижнего белья на ней не было. Все, что сулила обтягивающая серебристая упаковка, оказалось чистой правдой.

— Ты расстроил мои планы в свой день рождения и этим очень меня огорчил. Пришлось ждать следующего цикла.

Происходящее начинало обретать понятные черты. Безумные, но понятные.

Бетани наклонилась, чтобы поцеловать Алекса в губы. Он отвернулся, и она подарила ему легкий клевок в щеку.

— Но мне сказали, что сейчас я полностью готова. У меня есть эксперты, которые подтвердили, что сегодняшняя ночь — та самая. Ах ты, счастливчик… Пора обзавестись наследником.

Бетани уселась поплотнее, голыми коленями сжав бока Алекса, и подалась вперед. Прильнула губами к его шее, пока он невидящими глазами смотрел в темноту. От липких прикосновений этой женщины подкатывала рвота.

Алекс был взбешен. Вот он лежит — связанный, беспомощный. Как он мог такое допустить? Нет, он не представлял, что можно было бы предпринять, но все равно… Так просто сдаться… Хуже того, он не обольщался напрасными надеждами и знал, что его ждет, когда она наконец получит желаемое. Образ здоровяка, облизывающего нож, не выходил из головы.