— Вы выяснили, где он? — спросил Римо.

— Я выяснил, где он будет, — лаконично ответил Смит.

— О'кей. Когда и где?

Римо заткнул свободное ухо пальцем, чтобы не слышать стук, доносившийся из ванной.

— Есть небольшой городок, называется Эрнандес. Римо, вы один?

— Не совсем, — ответил Римо.

— Выпусти меня! — взвизгнула Памела. — Я вызову полицию. Я...

Римо швырнул в дверь ванной настольную лампу. Памела на мгновение затихла.

— Эта девушка? — спросил Смит.

— Да.

— Избавьтесь от нее. Я вам уже говорил.

— Хорошо, хорошо, обязательно, — пообещал Римо.

— Ей нельзя ехать с вами. И это последнее слово.

— Я же сказал, что я об этом позабочусь, так? Ну, где и когда?

Смит дал ему указания, полученные от Абнера Бьюэлла.

— Завтра в полдень, — сообщил он. — Чиун будет вас там ждать, — добавил он как бы между прочим.

— Постойте-ка, — не понял Римо. — Чиун будет меня ждать? Мне казалось, вы сказали, что со мной никого не должно быть.

— Чиун не очень-то похож на докучливого зеваку, — заметил Смит.

— Он таким бывает, — возразил Римо. — А кроме того, у него на меня зуб.

Смит вздохнул. Римо представил себе его в этот момент — как он указательным пальцем вдавливает стальную дужку очков в переносицу.

— Мне казалось... Это достаточно важно... Я подумал, что будет лучше, если вы там оба будете.

Памела снова начала визжать, а больше ламп под рукой не было.

— Ладно, — уступил Римо. — Буду искать там Чиуна. Если он там, мы будем работать вместе. Если нет — я справлюсь один.

— Ровно в полдень, — повторил Смит. — Чиун будет там.

Римо показалось, что голос у Смита какой-то хриплым и скрипучий, но телефон щелкнул и отключился прежде, чем он успел это проверить.

Смит еще некоторое время просидел за столом, держа в руке смолкшую трубку телефона. Потом, чувствуя себя совсем старым и разбитым, он подошел к запертому шкафу и достал из него «Барсгод» — пистолет голландского производства, стреляющий разрывными пулями. Ближайшим пятнадцати часам предстояло стать самым печальным периодом в его жизни, но кто сказал, что работа по спасению мира — это сборник анекдотов?

Охранник у ворот Фолкрофта спросил:

— Домой наконец, доктор Смит?

И Смит чуть было не ответил. «Нет. Спасать мир», но промолчал.

Как всегда бывало в его жизни, только мертвые тела расскажут, где он был и что он делал.

— Наконец-то, — сказала Памела Трашвелл, когда Римо открыл дверь ванной и выпустил ее. — Кто это был? Президент?

— Ошиблись номером, — пробурчал Римо. — Когда я закончу свою работу с телефонными хулиганами, меня переведут на ошибки в соединении.

— Ошиблись номером, а ты с ними проболтал десять минут?

— Ладно, ладно. Это была моя тетя Милли. Она любит поговорить.

— Вот как? — насмешливо сказала Памела. — Ну и о чем вы говорили?

— Она сказала, что в Батлере, штат Пенсильвания, хорошая погода.

— И ей на это понадобилось десять минут?

— Да, — ответил Римо. — Для Батлера это очень значительное событие. Есть о чем поговорить.

— Я не верю, что это была твоя тетя Тилли, — заявила Памела и накрутила на палец прядь черных, как смоль, волос Римо.

— Милли, — поправил он.

— Ну, тетя Милли. — Памела потерлась носом о его шею. — Спорим, я заставлю тебя сказать, с кем ты на самом деле разговаривал? — промурлыкала она.

— У тебя нет ни малейшего шанса, — ответил Римо. — Я неподкупен.

— Посмотрим, — заявила Памела.

Она уложила его на кровать и занялась молнией его брюк.

Римо позволил ей раздеть его, а когда ее руки принялись гладить его тело, он сказал:

— Совратительница! Тебе же будет хуже.

Давным-давно, на самом раннем этапе обучения, Чиун разъяснил Римо, что есть тридцать семь стадий, тридцать семь шагов, как дать женщине наслаждение. Начинается с внутренней стороны левого запястья, а кончается тем, что женщина визжит в экстазе, хотя редкая женщина не завизжит в экстазе уже на седьмой или восьмой стадии. Это было воплощение мужской мечты, но вместе с тем для Римо это превратило секс в скучное, утомительное, чисто механическое действие, и он теперь редко об этом думал.

— Тебе нравится повиноваться женщине? — спросила Памела, оседав его верхом.

— Это для меня — как острый шип в глазу, — отозвался Римо.

Она еще поиграла его телом, лаская его пальцами и языком, потом прервала свое занятие.

— Ну как, ты еще не готов мне все рассказать?

— Не скажу, если ты перестанешь меня ласкать, — ответил Римо.

— А я перестану, если ты мне не скажешь, — пригрозила она.

— Не надо переставать, — попросил Римо.

— Перестану. Клянусь тебе, перестану.