Чиун сидел молча. Смит видел, как напряглось его старческое лицо.

Наконец Чиун произнес.

— Продолжайте.

— Это время настало. Римо должен быть устранен.

— Какие у вас для этого причины, император? — медленно выговорил Чиун.

— Это довольно сложно, — ответил Смит. — Но если позволить Римо остаться в живых, тогда мир может оказаться на пороге ядерной войны.

— Ах, это.

Брови Чиуна поползли вверх, показывая, сколь малое значение имеют подобные пустяки.

— Погибнут сотни миллионов, — мрачно заявил Смит.

— Не волнуйтесь, император. Римо и я — мы не дадим ничему плохому случиться с вами.

— Чиун, речь не обо мне. Речь обо всем человечестве. Весь мир может взорваться. Римо должен умереть.

— А я? Я должен убить его? — спросил Чиун.

— Да. Это ваше обязательство по контракту.

— И все ради того, чтобы спасти жизни скольких-то миллионов человек? — недоумевал Чиун.

— Да.

— А вы знаете что-нибудь об этих миллионах человек? — продолжал допытываться Чиун.

— Я...

— Нет, не знаете, — ответил Чиун за Смита. — Ну так вот, я расскажу вам о них. Многие из них стары и так или иначе готовы умереть. Большинство из них отвратительны на вид. Особенно если они белые. Еще большее число из них глупы. Зачем приносить Римо в жертву ради всех этих людей, которых мы не знаем? Римо — это не так уж много, но это кое-что. Все остальные — это просто ничто.

— Чиун, я знаю, что вы должны чувствовать, но...

— Нет, вы ничего не знаете о том, что я чувствую, — оборвал его Чиун. — Я взял Римо из ничего и сделал из него что-то. Еще каких-нибудь десять лет тренировок, и мы с вами оба могли бы очень и очень гордиться им. А теперь вы говорите: Чиун, все время, которое ты потратил на него, пропало даром, все твои усилия пошли прахом, потому что кто-то собирается взорвать множество толстых людей. Я понимаю, что у императоров бывают свои капризы, но это — просто грубость, и она не лезет ни в какие ворота.

— Мы говорим о конце света, — раздраженно заметил Смит.

— Похоже, мы постоянно говорим о конце света, — отмахнулся Чиун. — Кто угрожает нам? Это один человек? Римо и я найдем и уничтожим его. Его никто никогда больше не увидит. У него не останется потомков, а те, что есть, умрут. Друзья его тоже сгинут. И все это — к вящей славе императора Смита и Конституции.

— Мастер Синанджу. Я призываю вас чтить контракт.

Наступила долгая тишина, нарушаемая только дыханием Смита. Наконец Чиун спросил:

— Другого пути нет?

— Если бы был, я бы им воспользовался, — ответил Смит. — Но его нет. Я знаю, что Мастера Синанджу свято чтят контракты, а условия вашего контракта именно таковы. Вы обещали по моей просьбе убить Римо. И вот теперь я обращаюсь к вам с этой просьбой.

— Теперь покиньте меня, — произнес Чиун таким ледяным тоном, что Смиту показалось, словно он обморозил щеки.

В дверях директор КЮРЕ задержался.

— Каково ваше решение?

— Все, что важно для вас, есть мое задание, — ответил Чиун. — Контракты созданы для того, чтобы их чтить. Именно так поступали мои предки в бесконечной череде столетий.

— Вы исполните свой долг, — сказал Смит.

Чиун кивнул один раз, очень медленно, а затем его голова упала ему на грудь. Смит ушел, неслышно затворив за собой дверь.

А Чиун подумал: белый идиот. Неужели ты думаешь, что Римо — простая железка и его можно выбросить по пустой прихоти, как какую-нибудь машину?

Он сделал из Римо ассассина, но Римо стал больше чем ассассином. Его тело и сознание восприняли учение Синанджу лучше и полнее, чем тело и сознание кого-либо другого кроме Чиуна. Римо и сам уже был Мастером Синанджу, а когда-нибудь, после смерти Чиуна, Римо станет правящим Мастером.

И когда он займет это место, тогда исполнится пророчество, вот уже много веков хранимое Домом Синанджу. О том, что станет когда-нибудь Мастером белый человек, умерший и вернувшийся к жизни, и будет он величайшим Мастером всех времен, и скажут о нем, что он — воплощение великого бога Шивы. Шива-разрушитель. Дестроер. Римо.

И вот теперь Смит хочет, чтобы все это пошло прахом только потому, что какие-то идиоты вознамерились взорвать других идиотов.

И тем не менее, контракт — свят. Это — краеугольный камень, на котором стоит Дом Синанджу. Слово Мастера — слово, данное при заключении контракта, — нерушимо. Ни один из Мастеров прошлого еще ни разу не нарушил условия контракта, и Чиун, за плечами которого стояли многие тысячелетия традиции, не мог позволить себе стать первым.

Он все так же сидел на полу. Очень медленно он поднял руки и кончиками пальцев прикоснулся к вискам.

В комнате стемнело, настала ночь, а он все не шевелился, но воздух в комнате дрожал, вторя звукам смертной муки, срывающимся с губ Чиуна.

— Почему мы решили остановиться в мотеле? — спросила Памела.

— Потому что я жду звонка, — ответил Римо. — А ты что, не хочешь остаться со мной? Ну, тогда беги и садись на ближайший самолет, и он отвезет тебя к твоим лилипутам.