А роботом быть лучше?

Добравшись до места, они залегли в кустах.

— Руки затекли, — неожиданно жалобно сообщил Коротаев.

— Потерпишь.

Влад посмотрел на часы: самое время появиться вертолету.

— А ведь боишься ты своих, — ядовито заметил Коротаев. — Спрятался. Только это тебе не поможет, все равно тебе крышка.

— Ты тоже своих боялся. И тебе будет крышка.

— Мне и так крышка. Однако пожрать бы…

В пути они питались ягодами, а воду брали из ручьев.

— А курить у тебя есть?

— Я не курю.

Действительно, Рокотов курил редко и сигарет при себе не держал.

Высоко в уже полностью осветлившемся небе — ночи здесь коротки — обозначилась черная муха-точка. Вот и они. Влад сам не знал, зачем укрылся в кустах.

Видимо, просто хотел посмотреть — напоследок? — кто прилетит.

Может быть, в вертушке будут лишь пилот и штурман или только пилот. А может быть, оттуда горохом посыплются спецназовцы, имеющие приказ: прочесать местность, найти и уничтожить.

Какая, в сущности, разница. Если дана санкция, пристрелить могут и в салоне. Тот же пилот справится с двумя пассажирами. Ну, Влад еще поборется…

Если надо, он взорвет вертолет… тьфу холера. Он выругался. Ну надо же доверять хоть кому-то, хоть через самообман. Иначе вообще незачем жить.

Ожила рация.

— Вы на месте? — интересовался Ясеневский.

— В общем и целом, — уклончиво ответил Влад.

— Что это значит — в общем и целом? Пилот докладывает, что видит поляну и собирается садиться. У вас там все тихо?

— Мертвая тишина. Пускай садится.

В эфире повисла пауза.

— Не веришь мне, — констатировал догадливый генерал.

— Я за последнее время немного разочаровался в людях, товарищ генерал-лейтенант. Вы уж не обессудьте. Вы, может быть, сейчас под дулом пистолета со мной общаетесь. От души желаю ошибиться.

— Имеешь право. В конце концов, это профессионально. Ты деликатный, кстати! Другой бы выразился яснее… Короче говоря, готовься к полету. Домой. Дело закрыто.

— То есть как это — закрыто?

— Я неточно выразился. Не закрыто, конечно. Миссия твоя выполнена.

Связь оборвалась.

Слабым голосом закаркал Коротаев:

— Верю всякому зверю, а тебе, ежу, — погожу.

Он слышал весь разговор.

— Сожгут огнеметами — и привет…

— Может, скальпелем для начала почикают?

— Как захотят, так и кончат.

— Не каркай, сволочь. Всех стрижешь под своих блатных. А люди-то еще остались.

— Люди? Люди остались. Знаешь, кого в хате людьми зовут? Которые там сидят, те и люди.

— Вижу, лечение пошло тебе на пользу. Ожил, смотрите-ка.

Вертолет тем временем плавно приземлился, пилот заглушил мотор. Рокотов напряженно ждал.

Никто не посыпался изнутри, пилот был один и спокойно сидел за рычагами, не собираясь выходить.

Коротаев спросил:

— Меня, конечно, первым хочешь пустить? Но меня ноги еще не держат.

— Не еще, а уже. Расплата за подвиги… за бег с препятствиями. Пойдем так, как шли…

— Как покажемся, так он нас и пришьет.

— Еще одно слово — и займемся репродуктивной системой.

Андрей Васильевич перекрестился здоровой рукой.

Для удобства перемещения Влад его развязал, хотя и ждал в любую секунду попытки удушения, ибо имел дело с затравленным, на все готовым хищником.

И постоянно следил, чтобы животное не шарило по чужим карманам.

— Ты верующий, что ли? — изумился Влад. Чего-чего, а такого фортеля он от Коротаева не ожидал.

Впервые в голосе бывшего начальника депутатской охраны прозвучало нечто человеческое:

— У меня вся грудь в куполах…

— Ну, тогда Бог тебя не выдаст.

— Зато свинья наверняка съест.

— Хреновый ты тогда верующий.

— Это не тебе судить.

— Верно, судить тебя будут другие… А ну, давай запрыгивай…

Может быть, и Чикатило крестился?

С Коротаевым за плечами, с двумя автоматами наперевес Рокотов медленно вышел на поляну.

Пилот, не поворачивая головы, открыл им дверцу, и оба залезли внутрь.

— Мое почтение, — осторожно поздоровался Рокотов.

— С возвращением, — коротко отозвался пилот. — Он не опасен? Машину не взорвет?