Кто-то вроде того же Гриши. Или сам Гриша. И на сотрудничество — тем более вербовку — такой человек не пойдет.

Во всяком случае, с ним, засвеченным.

Или пойдет, но под нажимом, давлением страха, а страх в этом деле плохой помощник, он плодит агентов двойных и тройных, а то и слабохарактерных самоубийц, которые вдобавок оставляют опаснейшие предсмертные записки.

Но версия окончательно не погибла, ее еще стоило отработать.

— Высадите меня здесь, — попросил Рокотов, расплатился и устроился в тени на пригорке, километрах в пяти от места недавних событий. Отсюда его не видно с шоссе, а то небось и машину пустят в погоню-поиски, «нисан» или джип какой-нибудь, «БМВ», гори они все одинаковым синим пламенем с клубами густого черного дыма.

Покрышки сильно дымят, да…

Поэтому надо найти в себе мужество и довести начатое до конца.

Мало ли что там наболтал про адрес этот придурковатый Гриша, незаменимый страж! Возможно, это был просто коммивояжерский прием: мы ищем именно вас, да! И все это только, исключительно для вас! И вы — с Большой Буквы.

Мало ли что у него было поначиркано в блокноте.

Территория — Рокотову приходилось проникать и не на такие сложные объекты. В том числе и на охраняемые собаками. Это все-таки не недавний, недоброй памяти, секретный дельфинарий.

А личный недоброжелатель — это далее хорошо.

С очередным удивлением Влад обнаружил, что у него, умиротворившегося — как ему мнилось — рачками с улитками, снова чешутся кулаки.

Андрей Васильевич Коротаев невелик, да крепок. Ну, зубы мы ему проредим, был бы повод…

Хозяин дачи.

Действительно ли депутат в отъезде? Серьезных машин он не видел. Возможно, дрыхнет себе, утомленный вечерним решением государственных дел.

Так что и территория не считается.

Снял очки — да наплевать. Он выдержал взгляд, и собеседник обнаружил в себе понимание некоторых жизненно важных вещей.

Вот что надо сделать: избавиться от парика с усами, сменить рубашку и вернуться, пройтись по соседям. Близких там нет, но если подальше… Поспрашивать уже прицельнее, с акцентом на астрономе.

Потом Коротаеву доложат, что и в самом деле шлялся тут один, предлагал винтовые лестницы, но бритый чуть ли не налысо, в футболке, бейсболке и без усов. Дылда и здоровяк, но что с того?

То есть кто-то другой — Лошаков работает не в одиночку.

Конечно, этим жалким фокусом профессионала не проведешь, но сомнения зародятся. Может быть, и впрямь гоношится какая-то фирма? Лишь бы не та, о которой Коротаев подумал в первую очередь.

И все-таки фирма… С фирмой он и впрямь оплошал. Не стоило ее, хоть и залегендированную, называть.

За это он упадет в ноги Ясеневскому. Но немного позже. Сейчас он остановит маршрутку и повернет в обратном направлении.

Что больше всего раздражало в этой истории Рокотова на самом деле, так это мистическая звездная составляющая. Он не любил ничего потустороннего, не терпел дьявольщины, и всякое зло привык считать творением человеческих рук.

Каковым оно на поверку и оказывалось.

Правда, он не взялся бы ответить на вопрос, чьим творением являются эти собственные руки. Но это его и не заботило. Он ученый, в конце концов! Взяли и выросли! Он родился такой, с руками…

Звезды, алмазы, большая беда, большой человек из Думы — простой выходец из народа, искренне болеющий за дело.

В ту секунду Рокотов даже не подозревал, до какой степени он прав.

Проклятая панама.

Где ее подобрали?

Возможно, приусадебный участок тут ни при чем. Панаму Лазарь Генрихович обронил или ее сбили с него где-то еще.

Скажем, на станции. Хулиганы.

Нет, тогда еще сложнее: кто-то крался за ним и за исполнителями, рисковал, а после забрал предмет и вернулся, зная, что может понадобиться в любой момент…

И зачем выпускать опасного человека наружу, если с ним легче разобраться внутри.

Все должно было произойти проще. Шел, следил, догадывался — или даже не догадывался, а просто по наитию подобрал головной убор и сунул в карман: пригодится.

Потом рассудил, что еще как пригодится…

Не исключено, что запросит денег… Вот все-таки самое верное! Этот субъект пожелает продать свой секрет подороже и самостоятельно выйдет на связь. Он не союзник, он алчен.

Но он все равно засветится, а значит — достаточно отчаянная голова. Панама же — знак, подтверждение серьезности будущих торгов…

Рокотов на месте Ясеневского предпочел бы подождать звонка с выгодным предложением. Позвонят не на Литейный, позвонят в Пулково. Измененным голосом потребуют встречи…

Может быть, срубить деньжат хочет сам исполнитель убийства?..

В этом разрезе Рокотову все отчетливее представлялся Коротаев. Подбросить панаму, срубить деньжат, да собрать компромат на доброго, беспечного шефа… и в чем компромат?