Хм… вот что после такого скажешь? Глупый вопрос, но…

— Почему?

— Потому что мир, в котором победила армия ублюдков, сжигающих детей, не должен существовать. Это абсурд, ошибка мироздания. В истории человечества всегда хватало мрачного говна, но никто не додумался убивать людей десятками миллионов, травить газом, сжигать в печах. Третий рейх — это фантастический пиздец, вы понимаете? Посмотрите, во что его победа превратила ваш мир. Полный сюрреализм и безумие.

Вот тут я просто обязан возразить:

— Женщинам свойственно одно из двух: либо жестокость, либо наивность. Вы же умудрились смешать в коктейль и то, и другое. То есть, ваш мир — просто чудо чудесное? Он состоит из молочных рек с кисельными берегами, там нет болезней, зажравшихся богачей и больных на голову военных, нищие не просят подаяний, а людям никто не режет глотки, потому что они другой веры или расы? Сильные страны не потрошат слабые, не бомбят их города, не грабят музеи? Каратели не жгут деревень? В таком случае я должен сказать: вы не из другого мира. Вы недавно умерли и попали в рай.

Девушка встаёт из постели. Подходит ко мне — вплотную.

— Нет. — Ольга смотрит в мои глаза. — Он такой, как вы описали. Кажется, жизнь проклята. Уверена, и параллельные миры разложились, как мертвечина, политики там — суки и подлецы, а любая власть — зло. Но пусть из двух зол победит меньшее. Другой мир — фигня, я не спорю. Но он так нахлебался кровью, что и спустя семьдесят лет боится масштабных войн. Да, я ненавижу национал-социализм, я горела желанием сражаться с режимом, проигравшим там, но победившим здесь: плевать я хочу на салоны красоты, райзепоездки и кауф-хофы. Шварцкопфы приняли меня с распростёртыми объятиями.

Как мило. Заколебал пафос этих гламурных дамочек. Носят бриллианты, лечатся у лучших онкологов, светятся на телеэкране, пьют шампанское, небрежно швыряются марлом в спа-салонах. И при этом просто мечтают делать революцию: ах, святое дело, кинуть гранаточку в патруль и вывесить видео в Сёгунэ. Но по справедливости… Как бы я сам поступил на её месте? Ну, вот честно? Если бы на моих глазах жгли детей, я достоверно бы знал про изуверские опыты психа Менгеле — и был в курсе, что окружение фюрера состоит из отъявленных мясников? Неужели преспокойнейшим образом сел бы на кухне попивать кофе, отмахиваясь, что это не моё дело… Сумел бы я отстраниться и жить как раньше… Или меня бы стошнило от сплошной фальши системы? Неизвестно. Такие люди, как Локтев, наверняка понимают, чьим наследникам они служат, — но, похоже, это их не волнует. Ох, как же раскалывается голова. Я не хочу ничего решать. Моя вера в рейх трещит по швам, но шварцкопфы… терпеть их не могу. В глазах плавают красные пятна. Не могли бы и те, и другие сделать одолжение и дружно провалиться к чёртовой матери?

— Хочется задать логичный вопрос… Не стоило ли вам рассказать мне всё сразу?

— Неужели? Вот скажите откровенно, вы бы мне поверили?

Мне нечего ответить. Конечно, не поверил бы.

Она кладёт руки мне на плечи. Ладони горячие, как огонь, — чувствую даже через ткань.

— Зачем я вам нужен? По-моему, пора признаться…

Она шепчет мне на ухо. Горячечно, прерывисто. Губы касаются мочки, и да… это очень возбуждающе. Она сбивчиво объясняет. Хм, специфическое признание.

Но многое ли из того, что произошло с нами, нормально?

У меня нет никакого желания сопротивляться.

— Хорошо, — вздыхаю я. — Без проблем. Я помню, вы мне обещали… Но если я так сделаю — заражение закончится? По крайней мере, есть ли в этом случае хоть один шанс?

— Извините за философию — мне вовсе не похуй, что случится с вами, — кивает она. — Да, тогда всё встанет на свои места. Я старалась поступить иначе, но… не получается. Придётся поменять метод. Нам нужно вылетать отсюда… и чем скорее, тем лучше.

Я едва не поперхнулся виски.

— Вылетать?! — Да я просто ушам своим не верю. — Так просто? Мы и правда, как два дурака, купим билет, поедем во флюгхафен и взлетим откуда-то на «юнкерсе»? Не перенесёмся через пространство и время, оставляя город в огне? Как нудно.

Она не раздражается в ответ. Взрывается, как граната.

— Прекратите ваши интеллектуальные издёвки! Я же говорила, для перемещения нашим жизням должна угрожать смертельная опасность. И что прикажете сделать? Выйти на улицу и по мобильному вызвать бомбардировщик люфтваффе? Это можно, только куда нас швырнёт? В Австралию, на остров в океане, в Африку? О, как с вами тяжело!

Восхитительная экспансия… Поневоле явится мысль: какова она в постели?

Так, а почему я опасаюсь об этом думать? И прерываю себя на самом интересном?

У меня ведь явное предубеждение против этого романа. Да, тому несколько объяснений. Как офицер СС, я не хочу, чтобы меня, пусть даже и в постели, оседлала активистка шварцкопфов. Я вёл отличную игру в неуступчивость, продержался кучу недель, вытерпев её ежевечернюю мастурбацию (а это, знаете ли, было нелегко!). Неохота дать Ольге почувствовать себя победительницей. Но сейчас… феерично, насколько вдруг мне стало плевать. Десять часов утра, мы проговорили всю ночь. Она так близко ко мне — и притягивает, словно магнит. Я не хочу её отпускать — наше время пришло.