Шрифт:
— Ни. я себе! — оторопел рассчитывающий максимум на четвертак Федор. — Да ты че, тут по червонцу куча винила!
— Такого все равно нет! — равнодушно отрезал тип.
— Нераспечатанный?
— Раз послушал, — по-прежнему невозмутимо ответил продавец. — Хотите, смотрите сами, завалов нет.
— А! — в расстройстве махнул рукой Федор. — Давай!
Не смотря на вялые попытки продавца ускорить процесс, мы не торопились. Диск аккуратно вытащили из конверта и придирчиво разглядывали несколько минут, придерживая за ребра. Царапин и прочих завалов действительно не нашли. Принюхались, нет ли запаха одеколона, которым часто по безграмотности протирали диски, чтобы скрыть дефекты. Сверили номера на «пятаке» и конверте. Как окончательную проверку, провели «встряхивание», прислушивались, как звучит зажатый между ладонями винил. Еще поспорили, правильный ли тембр для настоящей «фирмы».
Я, ничего не понимая в процессе, откровенно скучал. Происходящее напоминало нубовский маразм, в моем будущем автомобили покупают быстрее и проще. Впрочем, торг не затянулся и тут. Домой вернулись уже ближе к вечеру, метро и электричка меня здорово вымотали, охота к посещению злачных мест развивающегося социализма была сорвана начисто. Довольный Федор, конечно, приглашал в гости на «прослушивание», но мы с Анатолием дружно отказались. Слушать натужное шуршание иглы по пластику после «цифры» 21-го века казалось не слишком умным занятием. Да и Катя с Надеждой уже наверняка заждались.
…В понедельник Федор на работу явился только к обеду, причем его состояние можно было очень просто описать одной фразой: «краше в гроб кладут». Протрезветь он более-менее успел, но набрякшие синевой мешки под глазами и сомнительный «выхлоп» не оставляли сомнений в способе воскресного отдыха. Пока секретарша отпаивала любителя зарубежного рока горячим чаем с засохшими до каменного состояния баранками, мы с Анатолием быстро выяснили причину запоя.
Купленная за полсотни рублей пластинка на самом деле вышла из под прессов Московского опытного завода «Грамзапись», который специализировался на специфических тиражах. Ее техническое исполнение вполне соответствовало мировому уровню, вот только Федор не увлекался «Himno del 26 Julio», и прочей музыкой, выпущенной в честь победы кубинской революции [245] . Судя по всему, оригинал спекулянты сломали или серьезно повредили при перевозке, но выбрасывать конверт и «пятак» не стали, а пустили в дело.
245
Кубинская революция, в отличие от Октябрьской – очень продолжительное событие, которое длилось с 26 июля 1953 года до 1 января 1959.
— Да не расстраивайся! Специально попрошу разогнать этих жуликов! — возмущению Анатолия не было предела. — И ориентировку на эту сволочь сделаю по высшему разряду!
— Не надо, — смутился электронщик от напора комитетчика. — Может там всего одна такая сволочь, а остальные нормальные ребята.
— Брось! Я сам видел, сплошные спекулянтские морды. Вместо работы прохлаждаются, и цены ломят!
— Не знаешь, Толь, часто таких коммерсантов ловят? — вмешался я. — Что им за это грозит?
— Как минимум выговор по месту работы, могут еще из комсомола выгнать. — Анатолий задумался, что-то вспоминая. — Хотя… Друзья хвастались пару лет назад, целую сеть в Ленинграде вскрыли. Один тип в кустарных условиях делал точные копии зарубежных пластинок [246] . Только эксперты отличить могли. Причем паразит за основу брал диски с записями речей товарища Ленина. На этом, собственно, и погорел – больше никто этот товар не покупал.
— Посадили? — опять не выдержал я.
246
По некоторым слухам, в реальности подобную «пиратку» выпускал в Ленинграде до ареста в 1964 году (впрочем, далеко не первого) Руслан Богословский, известный подпольным «лейблом» «Золотая Собака».
— Разумеется! Это же настоящая политическая провокация, дали семь лет не задумываясь.
М-да. Советское правосудие не дремлет. Верх цинизма, ловить «протопирата» на покупке никому не нужной пропаганды, и при этом обвинять по политической статье. Самое забавное, не глупый и уже расслабленный будущим Анатолий искренне не видит в этом ничего особенного! Но дискутировать с братом любимой жены? Увольте!
— Чем ему так вождь мирового пролетариата понравился?
— Из-за жадности все! — засмеялся Анатолий. — Таких пластинок навалом по 30–40 копеек, и винил самый качественный.
— Погоди, а как они матрицы-то делали? Это же наверняка очень сложный процесс!
— Зачем? Нарезали специальным резцом на самодельном станке.
— Это как «на ребрах» что ли? — вмешался Федор. — Меня как-то просили настроить такой аппарат, там все совсем просто, — добавил он, чуть подумав: – но качество звука против фирмы никуда не годилось.
— Стоп, стоп! — прервал я собеседников. — Это что вообще такое?
— Запись на отработанных рентгеновских пленках. — Охотно объяснил Федор. — Шкодно так, смотришь на просвет, а там чьи-то руки, ноги, ребра. Правда давно это все было, как магнитофоны пошли, так и перестали «ребра» резать. Да и сложно стереозвук так сделать, механика выходит сложная для кустарных условий.
В монофонических грампластинках используются только горизонтальные колебания иглы, а в стереофонических – по горизонтали идет сумма каналов, по вертикали – разность, а каждый канал отдельно – по диагонали.
— У меня парочка таких пластинок была. — Вспомнил капитан КГБ, слегка смутился, и быстро добавил: – обычно блатные песни так расходились.
Кто бы мог подумать, что в СССР были такие чудеса звукозаписи. Записи… Слово уже давно разбудило какие-то странные ассоциации. Прямо скажем, компьютерные. Попробую прикинуть. Сигнал в бытовой аппаратуре до 20 кГц, это я еще из детства помню [247] . Да еще по двум каналам, значит частота Найквиста [248] … Тьфу, куда меня понесло! Игла не магнитная головка, винил слишком плохо защищен, а значит при считывании «цифры», записанной одним «тычком», любая пылинка вызовет необратимый сбой. Вот если кодировать каждый бит пачкой импульсов звуковой частоты…
247
В детстве ГГ, т.е. конце 80-х, бытовая аппаратура действительно выдавала частоты до 20 кГц. Но в 1966 году нормой можно считать 10 кГц.
248
Частота Найквиста – в цифровой обработке сигналов частота, равная половине частоты дискретизации.