Более того, во многих странах в условиях дефицита и ограничений появились свои подпольные рынки золота. Контрабандой не брезговали ни арабские шейхи, влюбленные в желтый металл до самозабвения, ни обладающие одной из лучших в мире ювелирных промышленностей итальянцы. Конечно, на государственном уровне обычно до такого не опускались, но и бороться с идущим «мимо долларов» оборотом драгоценного металла не торопились.

Записка в Президиум ЦК, в которой описывалось создавшееся положение, прозвучала как гром среди ясного неба. Получалось, что Советский Союз буквально спасает своих врагов [213] ! И это при том, что уничтожить империализм, да еще не считаясь со средствами, искренне мечтал каждый член ЦК. Более того, неизбежность краха капиталистической системы в целом не просто декларировалась на любом партсобрании страны. В это действительно верили.

На внеочередном заседании Президиума быстро нашли крайнего – Никиту Сергеевича. С конструктивными идеями было хуже, лишь ближе к вечеру Шелепин, достаточно наслушавшийся «волшебных» предложений соратников, взял слово:

— Если предложить хорошую цену, капиталисты продадут и саму веревку, на которой их же и повесят, — начал он словами великого Ленина. — Но эта веревка должна быть золотой!

И предложил план, который позже, после детальной проработки, получил название «Прыжок в солнце» [214] .

…Возвратившись в Цюрих, Юрий Карнаух развил лихорадочную деятельность. После тяжелых, дорогих, но плодотворных переговоров со швейцарскими банкирами поставки золота из СССР были перенесены из Лондонского «Моснарбанка» (где оно продавалось по фиксированным ценам) в «Восход Хандельсбанк». Причем перевозка производилась в обычных советских пассажирских самолетах, семь тонн за раз. Стандартные слитки по 12,5 килограммов равномерно раскладывали под пассажирскими сиденьями. Люди летали из Москвы в Цюрих и не знали, что в прямом смысле слова сидят на золоте [215] .

Однако в продажу драгоценный металл не поступал. Под его залог получали кредиты.

Координируемые из «Восхода», и аккуратно подстраховываемые КГБ, представители СССР очень торопились. Они легко шли на невыгодные проценты, не чурались подкупа и откатов. Работали по всему миру, соглашались на доллары, марки, фунты, лиры, шиллинги и гульдены. Нельзя сказать, что деньги доставались легко. Но хранилища швейцарских банков буквально ломились от советского «залогового» золота, и особых причин отказывать настырным коммунистам не возникало. Тем более все знали – Советский Союз часто и охотно покупает целые заводы.

Естественно, банки не спешили делиться информацией с конкурентами, поэтому каждый случай казался уникальным, а отдельно взятый советский фукционер – глуповатым и падким на дешевые сувениры балбесом. Впрочем, сильно изменить условия в свою пользу не получалось, договор был стандартным и проходил согласование в Москве. Он не содержал ничего необычного, разве что в нем излишне подробно были прописаны ситуации резких скачков валютных курсов. На это не обращали внимания – мало ли что придумают в глубине заснеженной окраины мира.

Однако все кредитные деньги «Восход Хандельсбанк» тратил на золото. Через швейцарских партнеров он упорно покупал драгоценный металл, не чураясь даже идеологически враждебной продукции из ЮАР. И опять занимал под него деньги. Поначалу над этими потугами швейцарцы попросту смеялись, дескать, коммунисты решили вычерпать океан. Однако «many a true word is spoken in jest», или в шутках часто говорят правду. Никто не мог поверить, что эдакую авантюру доселе сверхосторожные представители СССР придумали без серьезной причины. Зато в способности КГБ раскопать что-то реально важное никто особо не сомневался.

Постепенно слухи переросли в уверенность и просочились за пределы Цюриха. Продавцы начали придерживать свои слитки, залихорадило черный рынок. Паника не заставила себя долго ждать, другое дело, что первое время она проходила лишь в тиши кабинетов. Но этого было более чем достаточно. «Золотой пул» пошатнулся, он оказался куда менее устойчив, чем предполагали сами организаторы. Первой сдалась Франция, перед визитом в СССР де Голль отказался от участия в стабилизационной игре [216] .

Частный спрос на золото возрос и «бремя» стабилизации курса легло на оставшиеся семь стран. За несколько недель им пришлось продать на свободном рынке более двух тысяч тонн драгоценного металла. Этого экономика находящейся в кризисе Великобритании не выдержала. Девальвация фунта стерлингов на 15 % в ноябре 1966 только увеличила недоверие к бумажным деньгам. В схожих пропорциях вниз покатились остальные валюты [217] , в Европе устоял только французский и швейцарский франк.