Валька понимала свое уродство, а потому радовалась, что колхозная молва подкинула ей в любовники не какого-нибудь завалящего мужика, а самого председателя. Какой в ее сторону без черных очков не оглядывался.

Кешке было наплевать на Валькину рожу и возраст. Она — здоровая, как кобыла, сумеет помогать по дому. А главное, близко к начальству работает. Рядом с нею, его — Кешку — быстрее подметят. К тому ж ни одна девка, кроме Вальки, все равно не пойдет за него. Не оставаться же ему холостым на всю жизнь. И была не была, решился, подвалил к Вальке в первый же выходной. Сам. Без родителей.

Валька, услышав о Кешкином намерении, — из красной фиолетовой стала. Села напротив, раззявив рот от удивленья. Не верилось ей. Нешто не приснилось?

И, не зная обхожденья и правил, как вести себя прилично в этой ситуации, бурей сорвалась, кинулась к Кешке, обалдевшему от страха, всякого о ней понаслышавшемуся. Черт ее знает, что она выкинет? А Валька сдавила его, как в тисках, чуть в сиськах не задушила на радостях. Обслюнявила до самой шеи. И спросила:

— А свадьба когда?

— Не затянем. Чем скорее, тем лучше. Так что готовься. Скоро заберу тебя отсюда.

— Да я хоть сегодня перейду, если ты со мной распишешься, — вспыхнула Торшиха.

— Тогда завтра в сельсовет пойдем, с утра. Заявление подадим. Когда распишут, тогда и свадьбу справим.

— Да я Токаревой скажу, она завтра и распишет. Чего тянуть, коль меж нами решено, — торопилась Торшиха. И тут же, на правах невесты, заставила нарубить дров, принести воды. Убравшись в домишке, взяла Кешку под руку, пошла к ним в его дом, знакомиться с родней.

Маманя, увидев Вальку об руку с сыном, обомлела. Прижалась к стене тенью. И заплакала. Не понять с чего: с горя иль от радости. Никто ее об этом не спросил.

Валька, перецеловав всех, оглядела дом. Выбрала для будущей жизни с Кешкой маленькую комнату. И тут же, подоткнув подол, принялась отмывать ее и прихорашивать, поторапливая всех домашних.

Одни воду ей носили, другие грязную выносили, меняли тряпки на сухие и чистые. Синьку для окон разводили. Всю паутину смели. Сменили постельное белье. Валька успевала всюду.

На печке у нее что-то жарилось, варилось, пеклось.

Под метелку убирался двор. Из печки валил такой дым, что сразу можно было понять, здесь готовятся к свадьбе.

Кешкин отец впервые за многие годы разулыбался. Невестка-то, вон какая справная, что ядреная кобылка. Бегает, топочет, хлопочет. Везде успевает. Все у нее в руках горит. Здоровьем от нее так и пышет, что жаром от печки обдает.

Всю избу изнутри вычистила, отскребла, отмыла. Еды на неделю вперед наготовила. Детей в баню отправила. Рядом с нею без дела никто не усидел. Всем работу нашла по силам.

Кешка дровами занялся. Потом воду носил. Снег от порога подальше откинул. Свадьба скоро.

Маманя в углу кухни тесто на пироги месит. С вареньем, с грибами, с мясом будут они. Первого, любимого сына женят. Катится слеза по щеке. Свадьба скоро.

Дети постарше пельмени лепят. Малыши на холод выносят. Радуются. Свадьба скоро.

Сестренка занавески в Кешкину комнату заканчивает подрубать. Красивый ситчик выбрала. Голубой, в лупастых ромашках. Кажется, даже цветы смеются. Пусть и жизнь молодых будет радостной, легкой, сытной, перегрызла нитку девушка и улыбнулась. Свадьба скоро.

Отец в сундук залез. Костюм достал со дна. Его давно не надевал. Для больших, престольных праздников берег. Теперь он Кешке впору. Вырос в мужчину. К костюму рубашка — белей снега. Из батиста. Тоже нужна. А вот и сапоги хромовые — дедов подарок. Сам ни разу не надевал. Берег. И вот дождались они своего часа. Заскрипят весело, со смехом, на каждом шагу, радуясь за Кешку вместе со всеми. Оно и понятно. Свадьба скоро…

Звенит дом смехом, шутками. Свет из окон льется улыбчивый. Дом и тот, кажется, подбоченился, помолодел. Давно забыл он, какая она есть — радость человеческая? Смотрит на соседей молодцевато. Глазами-окнами подмаргивает. Свадьба скоро…

Кешка в дом вошел и ахнул. Не узнал. Все сверкает чистотой, свежестью, радостью. Домашние скинули с себя серые одежонки. Помылись, приготовились к празднику.

— А где Валюха? — спросил мать. Та на маленькую комнату указала. Валька там Кешкину одежду к завтрашнему дню готовила. Гладила рубаху, костюм. Натерла сапоги ваксой до блеска. Из кармана пиджака едва виднеется снежно-белая полоска платка.

— Примерь, Кеш, все ли впору будет.

Кешка мигом вскочил в костюм. Все, словно по заказу. Сапоги смехом зашлись. В них березовая прокладка хохочет.