Шрифт:
В имении все поражались стойкости и терпению Натальи. Особенно людей удивляла то, что украинская девушка спасает польского полковника, который сжег её родное село.
“Ну, да пути Господни неисповедимы”- рассудили люди. На третий день жар спал. Ружанский открыл глаза и спросил:
– Где я?- увидев сидящую рядом Наталью, продолжил.- Это ты меня лечила?
– Я,- ответила девушка.- Ваш лекарь сказал, что Вас нужно хоронить, а не лечить. Мне это не понравилось, вот я сама и взялась за дело. Только Вам еще нельзя много говорить. Вы еще слабый.
Наталья приказала поить полковника бульоном из курицы и понемногу давать мягкую пищу - пюре из овощей и молоко с медом. Через два дня Гресь уже начал вставать и ходить по комнате с помощью слуги. Рана уже не кровоточила. Лекарь, услышав о выздоровлении Ружанского, сам лично приехал посмотреть на чудо. Узнав, как лечили полковника, сказал:
– Это противоречит всем медицинским законам.
Сел в коляску и уехал.
Ружанский сидел в беседке и, после многих дней пребывания в закрытом помещении, наслаждался свежим воздухом. Наталья подошла и села напротив его.
Листья на деревьях меняли свой зеленый цвет на золотистый и красный. Два воробья прилетели и уселись на ветку клена, и принялись громко чирикать, перебивая друг друга. Очевидно, каждый из них первым хотел сообщить сидящим в беседке людям, что уже пришла осень.
Полковник взглянул на девушку и проговорил:
– Пани Наталья, я понимаю, что действую не по обычаю. Да к тому же я очень виноват перед Вами и Вашими родственниками. Но хочу сказать, что нет в мире человека, который любил бы Вас больше, чем я. Прошу Вас, будьте моей женой.
Девушка села рядом с Ружанским, прижалась к его плечу и сказала:
– Гресь, я так молилась, чтобы ты выздоровел, так переживала за тебя.
– Я не понял, так Вы согласны или нет?- недоумевая, переспросил полковник.
– Ишь, Вы какой быстрый,- кокетливо ответила Наталья,- мне еще подумать надо.
Ружанский засмеялся и обнял девушку.
Воробьи еще по разу чирикнули и улетели, обиженные тем, что люди не обращают на них внимание.
43. На Запорожской Сичи.
Дорога на Запорожье заняла три дня. На Сичь прибыли поздно вечером. К этому времени туда прибыли полковник Череда и полковник Погребняк. По пути в Киев, они узнали о случившейся беде и поспешили в Пряжин, чтобы попрощаться с погибшим другом. Там им сообщили, что тело Гетьмана отправили на Запорожскую Сичь, исполняя его предсмертную волю. Полковники ехали день и ночь, загнали несколько коней насмерть, но успели вовремя.
Головань разговаривал с сотником Черняком и Алексеем Коробкой в головном курени, когда в комнату вошли прибывшие атаманы: Череда, Кулиш и Погребняк. Присутствующие поздоровались с полковником и сели за стол.
– Ну, паны старшины, где же будем хоронить Гетьмана?- поинтересовался атаман Кулиш.
– Я уже рассказывал,- заговорил полковник Головань.- Батько просил похоронить его возле Днепра, но так, чтобы и степь было хорошо видно.
– Есть только одно такое место рядом с Сичью,- сказал Алексей Коробка,- это утес Влюбленных. Там, как раз степь подходит к Днепру, а сам утес нависает над водой. Да и высотой он саженей двадцать будет, не меньше.
– И я знаю этот утес,- подтвердил полковник Череда,- все так получается, как просил Гетьман.
– Какое-то название странное у этого утеса,- сомневающимся голосом сказал Максим Погребняк.
– Это из-за легенды его так прозвали,- проговорил Коробка,- но в той сказке ничего плохого нет. Я думаю, Иван Шульга не будет в обиде, если его там похороним.
– А что за сказка? Расскажите, дед Алексей,- попросил полковник Головань.
– Можно и рассказать, если общество не против,- ответил Коробка и окинул всех присутствующих взглядом.
Полковники в знак согласия закивали головами.
– В старину, начал дед Алексей,- уже и не знаю, сколько тому минуло лет, может сто, а может и триста, неизвестно. Жил молодой хлопец, славный был казак, в бою один из первых всегда. Да и товарищи его уважали. Только он бедный был. За походами, да сражениями не успел нажить он богатство. А в его родном селе жила дивчина. Ох, красивая была! Вся округа по ней сохла. И так случилось, что прибыл тот хлопец домой на побывку, отца с матерью проведать, да и раны подлечить. Всем известно, что дома все раны быстрее заживают.