Шрифт:
После последних слов сотник вскочил, но тут, же успокоился и сел за стол.
– Ладно, хватит меня запугивать. Вот сейчас застрелю тебя, а всем скажу, что ты Гетьмана ругал, а я не сдержался. Думаешь, не поверят?
– Может, и поверят, только не раскатывай губы. Решил, что это я сам придумал? Да от тебя мокрого места не останется, когда узнают, кто сорвал дело. Хватит препираться. Сделай, как я говорю, и получишь деньги, много денег.
В шинок вошли двое подвыпивших гуляк. Хозяин отказался их обслуживать и вытолкал в спину на улицу.
– Может ясновельможным панам еще что-то надо?- поинтересовался шинкарь.
– Да, принеси нам еще меду,- сурово сказал Яворной,- а то я сильно трезвый для такого разговора.
Хозяин принес глечик с медом и поставил на стол.
– Я бы и рад помочь князю,- начал говорить сотник после того, как выпил целую кружку залпом,- только то, что вы задумали, не получится.
– Как это не получится?- удивился казначей,- сделаешь, так получится.
– За кого вы Гетьмана принимаете? За дурака?- улыбаясь, спросил Яворной.- Какого черта ему переться к каким-то князьям, если он их уже разбил в бою. Если им нужны переговоры, пусть сами приезжают. Вот, что он ответит вашим послам. Я его хорошо знаю. И плевать он хотел на всяких там, ясновельможных.
После этих слов сотник громко засмеялся.
– Вижу пану сотнику очень весело,- зловеще проговорил Копейка,- хорошо. Я так и доложу Острожскому, только, думаю, не разделит он твоей радости.
– Да, что ты меня все время запугиваешь?- внезапно сменив веселье на гнев, сказал Яворной.- Не боюсь я тебя и твоего князя. Другое дело - Людас. С этим шутить нельзя. Плохо кончится. Если он вмешается в дело, то смерть для меня будет не самым страшным, что он со мной сделает.
Копейка сделал удивленное лицо.
– Да я вижу, ты не знаешь, кто такой Людас?- высказал предположение сотник. Но раз ты передаешь от него привет, значит, он в курсе этого дела. Так вот, слушай, что я тебе скажу, никуда Гетьман с вами не поедет. Забудь об этом. Если хотите убить его, то сегодня ночью, а лучше перед рассветом, нападешь со своими разбойниками на штаб. Я укажу, где будут стоять посты, охраны всего двадцать человек. Десять в карауле, десять отдыхают. Только действовать надо быстро и никого не оставлять в живых. Меня тоже раните, иначе, мне не отвертеться. Сегодня - единственный случай. А завтра Шульга с Голованем уедут в Киев, а там вы до него не доберетесь. Да и деньги мне отдашь сейчас. По другому я вам помогать не стану, понял?
– Понял,- согласился казначей и выложил на стол два мешочка с золотыми монетами.- Как только взойдете третья звезда, я со своими людьми нападу на штаб.
Яворной взял деньги, подбросил мешочки на ладони и сказал:
– Правду говорят люди, что все золото от дьявола. Две тысячи! Шульга бы обиделся, узнав, что его голову так дешево оценили. Небось, прикарманил себе большую часть, а казначей?
Копейка ничего не ответил. Встал и первым вышел из шинка. В кармане у него позвякивали остальные шесть мешочков золотых монет, которые он должен был отдать Яворному.
38. Вещий сон.
Как только взошла третья звезда справа от месяца, казначей и пятьдесят человек, нанятых им, осторожно крадучись между домами, приблизились к штабу Гетьмана Запорожского Шульги.
Луна зашла за тучи, как будто не желая смотреть на творимое людьми преступление. Копейка подал сигнал, прокричав филином три раза. В это время стоявший у дверей часовой дернулся и упал. Из дома вышел человек и подал знак рукой, подзывая ночных разбойников. Это был сотник Яворной.
Гетьман Шульга в этот вечер лег рано спать. Только почему-то долго сон не шел к нему. Он ворочался с боку на бок, и не мог понять, что его беспокоит.
“Ну, ничего,- подумал Иван Шульга,- завтра выступаем с Голованем на Киев. В степи весь смуток, как рукой снимет. Полевой ветер - лучший лекарь от тоски”.
С этими мыслями Гетьман закрыл глаза и стал уже засыпать, вдруг, его кто-то позвал. Женский голос сказал:
– Иван, пошли со мной. Я покажу, что на свете делается, пока ты спишь.
Шульга открыл глаза и увидел свою жену. Она стояла посредине комнаты, такая же молодая и красивая, какой он её запомнил. Белое платье плотно облегало её стройную фигуру, а на голове был венок из полевых цветов. Девушка поманила Гетьмана рукой, и он пошел за ней. Они шли рядом по широкому бескрайнему полю. Запах луговых трав пьянил голову.
“Ничего не может быть лучше нашей украинской степи,- подумал Шульга,- нет у природы красивей уголка. Вот бы хорошо было, если бы и Рай так же выглядел, как наше поле”.