Шрифт:
Хлопец поднялся и как был без одежды подошел к сидящей под деревом панне Кульбас. Он вел себя, как сонный. Увидев, что перед ним женщина, он тут же закрыл ладонями свое мужское достоинство.
– Матка Боска,- улыбаясь, произнесла Инга.- Было бы что закрывать. Тоже мне богатство. Ты вот что, парень, одевайся и иди домой. Да, помалкивай о том, что здесь произошло. Понял?
– П-понял,- заикаясь, ответил хлопец.
Он поднял свои шаровары и, не одеваясь, рванул через лес, сверкая голым задом между деревьями.
– Это же надо, как быстро бегает человек,- философским тоном проговорил староста.
– Только бы штаны не забыл надеть, а то всех баб в селе перепугает,- добавил отец Евсей.
– Послушайте меня, заговорила Инга. Эту ведьму нужно сегодня же похоронить на сельском кладбище и весь христианский ритуал совершить, как полагается.
– Это как? Опять её хоронить? Это уж третий раз будет, позвольте напомнить Вашей милости,- возмутился староста.- Да, и отец Евсей говорит, что нельзя нечисть отпевать.
– А никто Вас не просил её из могилы выкапывать,- возразила панна Кульбас.- Так, что сами на себя жалуйтесь. А ритуал совершайте спокойно. Я ведьму деревянным колом в сердце убила. Полковник Головань говорил, что после этого душа грешника возвращается к Господу. Так, что отпевайте смело, только сделайте все без свидетелей и быстро.
– Ну. Теперь я вижу, что ясновельможная панна чувствует себя значительно лучше,- утвердительно сказал Прищепа.
– Да, мне стало легче. Помогите мне встать. Пора идти домой,- сказала Инга.
– Да, что вы ей Богу? Я пошутил. Ну, как Вы такая пойдете?- взмолился староста.
– Ладно, ладно. Делайте, как я говорю,- настаивала панна Кульбас.
– Нет, так не пойдет,- в голосе Федора зазвучала твердость.
– А и, правда, Ваша милость, ну, не капризничайте,- вмешался дьяк,- давайте мы Вас с паном старостой на руках понесем.
Прищепа удивленно взглянул на дьяка и сказал:
– Ну, батюшка, думаю, что мое предостережение, что вы можете лишиться сана, только усилилось.
Староста и священник обхватили ладонями запястья друг друга. Инга села им на руки, и они понесли её к выходу из леса. Медальон приятно охлаждал разгоряченную девичью грудь.
20. Восстание в Порубежном.
Солнце уже прошло половину своего дневного пути, когда Сергей Коржик с телегой, нагруженной бревнами, выехал из леса. Село Порубежное, в котором жил казак, находилось в верстах пяти от рощи. Местные жители раньше часто ездили в этот лес, кто за дровами, кто за бревнами для стройки. Но два месяца назад управляющий имением, принадлежащим князю Вишневецкому, объявил селянам, что лес и все, что в нем растет, бегает и летает, принадлежит ясновельможному. Ктусь Перджинский, так звали управляющего, сказал, что того, кого княжеская стража поймает в лесу, будет оштрафован. Однако селяне, не смотря на угрозы, продолжали ездить в рощу.
Не успел Коржик повернуть на дорогу, ведущую в Порубежное, как услышал за спиной конский топот. Сергей оглянулся и увидел приближающихся трех всадников. Это было княжеская стража.
– Стой, холоп,- окрикнул казака стражник,- стой, курва твоя мать.
Селянин остановился. Убегать было бесполезно, на груженой телеге от всадников не уедешь.
– Ишь, сколько наворовал,- продолжал подъехавший всадник.- Ты, что не знаешь, что это княжеский лес?
– Я не холоп, а вольный человек, селянин. Лес мы здесь всегда брали, и отец мой, и дед. Никогда он не был княжеский. Так, что ничего я не воровал.
– Так ты еще и спорить будешь? Пся крев,- ругался поляк,- а ну, панове, сбрасывайте его с телеги. Мы забираем твою брычку с конем и украденным лесом.
Один из всадников толкнул ногой, сидящего на телеге Коржика, и тот свалился на землю. Стражник сел на брычку, взял поводья и, подхлестывая коней, направил повозку к поместью князя Вишневецкого.
“От бисови диты”,- подумал Сергей, поднялся и побежал в Порубежное.
Украинское село граничило с княжеским имением. У селян и раньше были стычки с поляками: то межу в поле не могли поделить, то из-за девчат подерутся, но, чтобы княжеские слуги забирали имущество, такого еще не было. Возмущенный Сергей прибежал в село и сразу направился к Голове Антипу Кореню. Это был человек средних лет, с солидной фигурой и длинными черными усами. В молодости он казаковал, но потом остепенился и осел жить в Порубежном. За внушительные формы и умение рассудительно говорить, его и выбрали Головой.
– Что же это делается, пан Голова,- сбивчиво рассказывал Коржик,- княжеские стражи отобрали у меня коня и телегу. Говорят, что я княжеский лес украл.
Антип снисходительно посмотрел на тщедушного Сергея и подумал:
“И чего этот горобец в лес среди бела дня полез? Не мог он, что ли вечером, как все нормальные люди”? А вслух сказал:
– Ладно, собирай казаков, пойдем к управляющему разбираться.
Не прошло и полчаса, как возле хаты Головы собралось около сорока человек. Люди знали, что ходить искать правду в княжеское имение по одному бесполезно, да и опасно, могут и бока намять. Поэтому, всегда такие вопросы ходили решать всем обществом. Казаки сели на коней и оправились в княжеский маеток.