Шрифт:
– А можно еще раз взглянуть на амулет?- попросил Федор и тут же получил подзатыльник от жены.- А что такого, здесь темно, я не рассмотрел.
– Еще хочешь? Могу повторить,- предложила Оксана.
– Нет, не надо, я достаточно рассмотрел.
Прищепа снял со стены саблю, засунул за пояс пистолет, взял икону, висевшую в углу, и произнес:
– Ну, пошли, что ли.
Инга с Федором, крадучись, передвигались по селу. Подошли к сотниковой хате. В окнах горел свет. Они заглянули внутрь. Марта сидела в ночной рубашке и расчесывала волосы, как будто и не выходила из дома.
– Смотри, какой ангелочек,- прошептал староста,- а Вас послушать, так черт с рогами. Ну, что будем делать?
– Постучим. Я зайду первая, а ты за мной. Набросимся на неё и свяжем. А там будет видно,- предложила панна.
– Смело, очень смело. Правда, глупее плана я никогда не слышал,- осторожно высказался Федор.
Инга постучала в окно. Марта поднялась к двери и спросила:
– Кто там, среди ночи ходит?
– Это панна Кульбас. Отвори, есть известие от твоего дяди,- соврала Инга.
– Приходите утром,- недоверчиво произнесла девушка.
– Отвори дверь по-хорошему, а то войдем силой. Со мной здесь люди,- продолжала настаивать панна Кульбас.
– Сейчас, только оденусь, подождите.
В это время потянуло свежим утренним ветерком. Красная звезда на небе поблекла. Вот-вот должны запеть первые петухи. Вдруг в доме что-то грохнулось. Послышался свист и завыл ветер. Инга с Федором бросились к окну. В хате было пусто. Только ночная сорочка лежала на полу. Они побежали к двери. Над головами у них раздался смех. Взглянув вверх, панна Кульбас и Прищепа увидели, летящую верхом на ухвате, голую девушку. Она смеялась и неслась по направлению к лесу.
Первым очнулся староста:
– Ну и дела. Теперь я верю про то, что она в лесу с парнями вытворяет.
– А ты до этого еще сомневался?- спросила Инга и добавила,- вот только одно не понятно, где её теперь искать?
Пропели первые петухи, и утро начало забирать у ночи её управление миром.
13. Заговор.
Хорунжий Колода вернулся в головную хате вместе с атаманом Кулишом.
– Добре, хлопцы, садитесь. Будем думу думать,- начал кошевой,- пока не вернулись Головань и Череда, Раду проводить не будем. Для такого дела нужны все наши люди. Мало, что может случиться. От этих чертовых детей, писаря и казначея, можно чего угодно ожидать. Да, я думаю, что и среди старшины у них найдутся соратники. Хорунжий Колода, понаблюдай за казначеем и писарем. Только осторожно, так, чтобы они не поняли, что мы за ними следим.
– Хорошо, Батьку, я все понял. Это занятие для меня не новое,- сказал Степан.
Выходя из комнаты, он вспомнил, как приглядывал за Ингой по приказу Голованя. “Ну, за этими, двумя, следить не так интересно, как за панной Кульбас,- подумал Колода.- Нужно выбрать место, откуда можно видеть, что делается в крепости”. Он оглянулся вокруг и заметил на смотровой вышке своего старого знакомого Антипа Тимченко. “Лучше поста для наблюдения, чем сам пост наблюдения, не найдешь,- сообразил хорунжий.- Оттуда все видно, и никто внимания на тебя не обращает. Стоит казак на вышке, так он и должен там стоять. Что же здесь удивительного”. Колода поднялся наверх.
– Здорово, Степан. Давно мы не встречались. Говорят, ты в полк служить перешел к своему другу? Да, слышал я, что уже и хорунжего тебе дали,- спросил Антип.
– Да, перешел в полк к Голованю. Мы с ним неразлучны, как нитка с иголкой. Он меня хорунжим назначил. А ты давно в наблюдении стоишь?- спросил Степан.
– Да, уже скоро сменят. А что?
– Нет, ничего. Я просто так спросил. А,далеко отсюда видно. Просторно душе. И Днепр - как море широкий. Красота,- говорил хорунжий, а сам внимательно наблюдал за тем, что делается в крепости.
– Да, столько земли вокруг. Даже глазами до края степи далеко, не то, что ногами идти. Степан, ты сейчас часто со старшиной видишься, что там слышно, на ляхов пойдем? Земляка своего встретил. Так он говорит, что совсем житья не стало от панов. Не дают вольно на своей земле работать.
– Придет время и пойдем. Не спеши поперед батька в пекло,- ответил Колода, а сам насторожился. Он увидел, как войсковой писарь и казначей идут через площадь и о чем-то нервно разговаривают.
– Ну, мне пора в полк. Бывай, друже,- сказал Степан и начал спускаться с вышки.
– Бывай,- попрощался удивленный Тимченко.- А ты чего приходил-то?
Но хорунжий уже не слышал его. Спустившись на землю, он отошел в сторону и двинулся в том же направлении, что и писарь с казначеем, но вдалеке от них.
Копейка и Хитрун свернули к складу, где хранилось оружие и запасы провианта. Вошли внутрь, часовой пропустил их. Колода обратил внимание, что на посту стоял казак из Зиньковского куреня. Он знал его. Пока хорунжий соображал, как же ему можно подслушать, о чем говорят писарь с казначеем, к складу подошел атаман Зиньковского куреня Тихон Гулий. Сказав что-то караульному, он вошел в здание. “Э, да и Гулий с ними заодно,- размышлял Колода,- похоже, у них здесь совет будет”. Степан решил, во что бы то ни стало послушать, о чем будут говорить старшины. Строение было без окон, поэтому подслушать снаружи, было невозможно. Степан снял кожаную перевязь, на которой висела сабля. Вложил в неё камень, и получилась праща для метания. Колода стоял за углом другого дома, и его не было видно часовому. Людей вокруг не было. На улице уже смеркалось.