Шрифт:
– Приказываю тебе нетопоринным крылом, вороньим кандуком, волчьим хвостом поднимись над землей! Корунчук, гед борончук, унгай тай туренгай! Лети.
Хлопец оторвался от земли и поднялся в воздух. В это время подул такой ветер, что листья облетало с деревьев, как осенью. Марта смеялась, как в истерике. При этом она кусала и царапала парня, облизывая бегущую по его спины кровь. По её лицу было видно, что она испытывает огромное удовольствие.
Инга, услышав громкий смех, повернулась и побежала назад к поляне. Поднявшийся ветер, развевал её волосы, которые цеплялись за ветки. Но она не обращала внимания на это, продолжая двигаться к прогалине. Когда Инга выбежала на поляну, единственное, что она увидела - это летающую над деревьями голую девушку. Она сидела на спине обнаженного юноши. Через мгновение они унеслись прочь, и скрылись из виду.
Инга стояла посредине поляны, открыв рот от открывшейся перед ней картины. Ветер стих. Луна и звезды так спокойно источали свой свет на землю, как будто подобные события были для них обычным явлением. Инга закрыла рот, пришла в себя и подумала:
“Интересно, что сотник Яворной всех ведьм из округи у себя в доме собирает? Кто убивает молодых парней понятно. Непонятно, откуда взялась эта колдунья?”
Панна Кульбас быстрым шагом направилась домой. По дороге она размышляла:
“Сама я с ней не справлюсь. Кого же взять в помощники? Большой шум поднимать не хочется. Петр Коцюба уже старый для таких дел. От дьяка мало толку будет. Пожалуй, остается церковный староста Федор Прищепа. Так, кажется, зовут того шутника, что додумался перезахоронить Марылю? Ладно, нужно поспать. Утро - вечера мудренее. Все равно сегодня я уже ничего не сделаю”.
10. Отъезд полковника Голованя.
Игнат вернулся домой поздно ночью, отец уже спал. Мать, услышав шаги сына, вышла в горницу и спросила:
– Есть будешь?
– Нет, не хочу,- ответил Головань.
– Леся, хорошая девушка. Ты её не обижай, сынок. А, может, ты жениться надумал? Вот была бы радость нам с отцом. Мы бы внуков нянчили.
– Может и женюсь. Только не сейчас. Завтра, вернее уже сегодня мне ехать надо. Кошевой атаман просил не задерживаться. Думаете, мамо, что раз разбили татар, то уже и всё, сразу жизнь мирная настанет? Как бы ни так. Пока с ляхами не разберемся, жизни спокойной не будет.
– Я, сынок, сколько живу, столько и помню, что без войны и года не проходило. И отец мой воевал, и его отец, и дед его - тоже воевал. Видать, такая доля Украины.
– Ладно, мамо, пойду, отдохну немного. А то скоро уже в дорогу,- проговорил молодой полковник и пошел спать.
Мария Ивановна не ложилась отдыхать этой ночью. Приготовила еду сыну в дорогу и сидела в комнате, где отдыхал Игнат. Ей хотелось, как можно больше побыть возле сына.
“Когда еще удастся свидеться? Не на гулянку едет”,- думала она, не отводя глаз от своего чада.
Головань встал, как только пропели первые петухи. Умылся, оделся, позавтракал и пошел во двор седлать коня. Отец с матерью, молча, наблюдали за его сборами. К их двору подъехал всадник, спешился и направился к, стоявшим возле хаты хозяевам. Головань узнал в нем своего родственника Дубового.
– Здравствуйте, пан полковник. Уже собрались? Я с Вами поеду на Запорожье. Возьмете к себе в компанию?- в голосе Олега чувствовалось переживание.
– Послушай, дядько Олег. Я слышал, что ты с “оковитой” сильно дружишь? А ты знаешь, что бывает на Сичи за такую дружбу, особенно во время войны?- спросил Игнат.
– Знаю, как не знать? Я из-за этого в прошлый раз, оттуда еле ноги унес.
– Вот, вот. Если ты думаешь, что я смогу тебя защитить в этом деле, то ты сильно ошибаешься.
– Да, что ты племянник! Я совсем так не думал. Надоело мне без дела сидеть. Хочется в степь с хлопцами, чтобы дымом пороховым подышать в бою.
– Ну, смотри. Если так, то поехали. Запишу тебя к себе в полк. Но, если сейчас соврал - не обижайся.
Родители со вниманием слушали разговор казаков, не вмешиваясь. Отец Голованя в душе гордился своим сыном:
“Смотри, какой орел стал мой казаченок. Настоящий атаман!”
Игнат с Олегом сели на коней.
– Прощайте, Батько и мама, даст Бог, свидимся,- сказал Головань.
В это время Мария Ивановна не выдержала и расплакалась. Игнат наклонился к ней и поцеловал её. Степан Моисеевич смахнул скупую мужскую слезу и перекрестил уезжающих казаков.
На выезде из села, у дороги возле куста сирени, стояла Леся. Дубовой заметил её первый и толкнул Голованя в плечо, указывая на девушку.
– Езжай, я догоню,- сказал полковник и направился к Лесе, слез с коня и подошел к ней. Она обняла его и поцеловала.
– Понимаешь, Леся, мне надо ехать…,- начал говорить Игнат.
– Молчи, я все понимаю. Как бы там дальше все не сложилось, все равно буду ждать тебя. Я очень рада, что все так случилось.
Головань поцеловал девушку и вскочил в седло. Через мгновение он уже догнал Дубового. Леся стояла на дороге и смотрела им вслед, пока они не превратились в две черные точки на горизонте.