– И с кем же ты успела разделить жесткое ложе тевтонских братьев, Ядвига Кульмская?

– О, со многими, – мурлыкнула она. – Сначала сам фон Балке проверил мои способности. Не личного удовольствия ради, а лишь во благо ордена и его будущего. Он остался доволен, и когда в Кульм прибыли ливонцы, отправил меня к ним. Как помощницу-служанку. Но служанкой я только первый день и пробыла, а потом…

Ядвига мечтательно закатила глаза, словно вспоминая приятное приключение:

– Начала я с конюхов, оруженосцев и слуг. Потом были нестойкие перед соблазном ливонские братья. И, наконец, сам фон Грюнинген. Он, кстати, отнюдь не блистал в постели.

– И что же, ты здесь, в Кульме, со всеми ливонцами… того… по заданию фон Балке?

– Не обижай меня, Вацлав, – Ядвига деланно надула губки. – Вовсе даже и не со всеми. И вовсе не только по заданию господина ландмейстера. И вовсе не с одними ливонцами. О себе я, между прочим, тоже не забывала. У меня тут было немало и своих дружков. Вот глянь-ка…

С загадочной улыбкой она развязала мешочек на поясе, вынула из мошны массивный серебряный перстень тонкой работы. Протянула ему.

Бурцев взял, поднес кольцо к глазам. И едва не задохнулся от волнения. Шок – это еще мягко сказано! На его ладони лежало не простое колечко, очень непростое. Литой серебряный венок из дубовых листьев. А в ботаническом орнаменте скалился миниатюрный человеческий череп поверх скрещенных берцовых костей. И эсэсовские руны. И свастика… По внутренней стороне кольца шла гравировка. Длинная надпись на немецком. Сразу бросилась в глаза разборчивая гиммлеровская подпись.

Нет никаких сомнений: кольцо «Мертвой головы» – то самое Тотенкопфринг дер СС, личный подарок рейхсфюрера Гиммлера. Но как?! Откуда?! Почему?!

– Чье это? – прохрипел Бурцев. Винные пары туманили мозг, мешали сосредоточиться, понять, осознать до конца…

– Мое, – Ядвига поспешно забрала кусок серебра.

Он позволил. Чтобы ничего не мешало. Чтобы руки были свободными. Бурцев схватил девушку за плечи, привлек к себе, прошипел, глядя прямо в глаза:

– На кого ты работаешь, Ядвига?

Лицо девушки побледнело, исказилось от страха и боли.

– Я же сказала, что выполняю поручения фон Балке и попутно развлекаюсь сама.

– А кольцо?! Откуда кольцо?

– От тайного рыцаря. Ну, того, что выбил из седла князя Земовита. Я вчера ходила к нему. Мы были вместе всю ночь. Благородному господину понравилось, и он пожелал отблагодарить меня. Оставил вот это. Ты не подумай, я не куртизанка какая, продающая любовь за деньги, но этот перстень… я раньше никогда таких не видела, потому и… Ой, отпусти меня, пожалуйста, Вацлав. Больно!

Он отпустил. Вытер лоб. Дурацкая вспышка! Дурацкая-предурацкая! Очередной приступ паранойи! Снова вообразил, блин, будто фашисты вернулись. Да как бы они сюда вернулись-то?! Вот ведь фантазия разыгралась… Или все-таки не в фантазии дело? Сначала эсэсовский кинжал, потом кольцо… И то и другое – у одного человека – у загадочного тайного рыцаря. Но что это доказывает? Только то, что оба предмета проделали один и тот же путь. Какой путь – вот в чем вопрос!

– Извини, Ядвига, кажется, я совсем пьян.

Она смотрела на него долго, внимательно, изучающе, непривычно серьезно смотрела.

– Какой-то ты странный, Вацлав. Я еще в Легнице это почувствовала. Будто не от мира сего. И еще кольцо это… Тебе что-то известно о печати на перстне? Жутковатая печать. Мага-чернокнижника, наверное, какого-то, да?

Он покачал головой. Тотенкопфринг, как и кинжал-динстдольх, наверняка принадлежал фашику, которого Бурцев зарубил в Взгужевеже. И случайно – совершенно случайно кольцо попало к тайному рыцарю. Это самое простое объяснение. Так должно быть. Только так. И потом… настоящий эсэсовец не стал бы вот так запросто разбрасываться кольцами рейхсфюрера. Ясен пень: тот, кто вручил Ядвиге этот подарок, не знал истинной ценности мертвоголового перстня и уж, по крайней мере, не испытывал перед ним священного арийского трепета. Кольцо ведь отдано легко – как плата за ночь любви. Пусть даже очень страстной любви. В конце-то концов, Аделаида тоже ведь таскала на шее «сувенирчик» из будущего – стреляную гильзу в качестве украшения. Так почему бы и тайному рыцарю не поносить кольцо СС?

Бурцев понемногу успокаивался. Успокоился. Почти. Но все же…

– Ядвига, кто он такой, этот тайный рыцарь?

Девушка пожала плечиком:

– О себе он ничего не рассказывал. Не представлялся. Но вел себя как благородный дворянин. У меня нюх на истинных рыцарей.

– Он немец?

– Ну, наверное… Говорит по-немецки. Хотя и по-польски тоже понимает.

– Где его сейчас найти, знаешь?

– Нет, конечно. Он же сегодня прямо с ристалища ускакал.

– Ты хоть разглядела его вчера? Или он в постели тоже свое ведро с головы не снимает?

Ядвига заливисто засмеялась:

– Ну, ты скажешь тоже, Вацлав. А как бы я с ним целовалась? Конечно, разглядела. Усатый и худой. Тут таких полкомтурии. Но, честно скажу, этот рыцарь мне понравился больше других. Симпатичный, милый, обходительный… И я, похоже, ему тоже приглянулась. Он обещал позже обязательно найти меня. Впрочем, обещать-то ваш брат всегда горазд.

Она снова рассмеялась:

– Да что ты к нему привязался, Вацлав? Неужто ревнуешь?

Зазывная полуулыбка. Кокетливый взгляд. Ага, как же, такую ревновать по каждому поводу – невротиком станешь. Ядвига даже повлюбчивее Аделаиды будет.