Щедрый подарок! И главное – своевременный! Отказываться Бурцев не стал – не дурак. Без меча сейчас ему разгуливать – действительно последнее дело.

Клинок оруженосца Вольфганга лежал в неказистых деревянных ножнах. Меч оказался груб, прост, короток – гораздо короче тяжелых рыцарских тесаков – и совершенно не обременен украшениями. Но при этом совсем неплох: добротная сталь, хорошая заточка, великолепная балансировка…

– Ну, спасибо, Вольфганг! А Ясь-то твой не обидится?

– С чего ему обижаться? Меч этот я добыл в честном поединке с прусскими язычниками. А Яське отдал, чтоб на поясе носил для красоты и важности. Но сколько ни бился – научить его владеть клинком так и не смог. Ясь ведь сызмальства приучен к секире. Вон она – под салями лежит.

Рыцарь небрежным кивком указал меж салазок. Оттуда – из вороха грязного тряпья – в самом деле торчала толстая рукоять здоровенного боевого топора.

– В общем, без надобности нам нынче этот меч. И на торжище не выручишь за него много. Так что спокойно забирай клинок себе и владей им.

– Господин! Господин! Она идет!

Смешной нескладный Ясь с улыбкой до ушей вприпрыжку бежал к ним. Легок на помине!

– Кто идет? – нетрезвый рыцарь уставился на слугу мутным взором.

– Ваша дама сердца! Вы же сами посылали за ней. Я встретил прекрасную Ядвигу Кульмскую возле ристалища.

Вкрадчивым шепотом Ясь тут же быстренько добавил:

– Могу ли я теперь выпить кружечку из вашего бочонка?

– О! Ах! – Вольфганг поспешно сунул свою огромную кружку оруженосцу.

Тот подхватил жбанчик трясущимися руками и мгновенно припал к недопитому вину господина.

Фон Барнхельм пытался было подняться, но хмель коварного рейнского шибанул беднягу не хуже вестфальского копья. Не поддержи Бурцев влюбленного рыцаря, Вольфганг непременно рухнул бы в кучку конского навоза. К счастью, конфуза удалось избежать. Но лишь на время. На весьма непродолжительное время…

Знакомое хихиканье заставило его отпустить фон Барнхельма. Бурцев, напрочь забыв о рыцаре, удивленно поднял голову.

Хихиканье стихло. Молодая рыжеволосая девушка, стоявшая перед ним, растерянно ойкнула. Небедное платье с длинным – до носков туфель – подолом и узкими шнурованными по самые кисти рукавами выдавало знатную горожанку. С пояса девицы свисал туго набитый кошель. В руках барышня держала небольшую корзинку. И – хлоп-хлоп – все хлопала своими пышными ресницами.

– О несравненная! – только и смог вымолвить Вольфганг, сидя на конских «яблоках».

У Бурцева недостало сил и на это. В изумлении он глядел на Ядвигу Кульмскую. Та пялилась на него. Несколько секунд молчания. Узнавание, удивление, радость…

– Вацлав?! Ты?!

Пухленькие губки раздвинулись в улыбке. На щеках проступили очаровательные ямочки.

– А? О? – Вольфганг окончательно лишился дара речи. Он тупо смотрел то на свою даму сердца, то на Бурцева. Ясь, пользуясь всеобщим замешательством, тихонько отступал с кружкой господина к бочонку рейнского.

– Ядвига?!

Да, не узнать эту жизнерадостную милую веселушку было невозможно. Именно она прислуживала Аделаиде, плененной Казимиром Куявским, в доме легницкого купца Ирвина. Именно с ней Бурцев едва не разделил ложе. Именно ее руки выпихнули его в окно, помогая сбежать от разъяренных Казимировых слуг. Но как простая служанка из Легницы стала знатной дамой Ядвигой Кульмской?! Пьяный Вольфганг настойчиво завозился внизу. Бурцев опомнился, рывком поставил рыцаря на ноги.

– Вы зна-а-акомы? – непослушным языком проговорил фон Барнхельм.

– Да… немного, – замявшись, ответил Бурцев. – Я в свое время тоже был пленен красотой твоей дамы сердца.

– О, да!

Стоять Вольфгангу было нелегко, и рыцарь бухнулся на одно колено. Заикаясь от смущения и рейнского, он попытался оправдаться:

– Ваш вид, прекрасная госпожа, свалит с ног любого. К тому же мои раны…

Ядвига даже не взглянула в его сторону. Пьяного бормотания влюбленного рыцаря она, похоже, вообще не слышала. В лукавых глазках девушки уже играли знакомые бесенята. И предназначались они другому.

Глава 46

Это был тот еще пикничок! Ядвига, растроганная рассказом Яся, явилась к пострадавшему воздыхателю не с пустыми руками. Пронырливый оруженосец намекнул девушке, что несчастный рыцарь загибается не только от ран и любви, но еще и от голода, а вместе с благородным господином мучительная смерть грозит и верному слуге. В общем, корзинка нехитрой снеди, которую принесла легницко-кульмская красавица, пришлась весьма кстати.

– Я не захватила никаких напитков, – улыбнулась девушка. – Но, вижу, от жажды здесь никто не страдает. Смею даже надеяться, благородный рыцарь угостит прославленным рейнским и свою даму сердца.