— Да-да-да…

— Просто взять за жопу. Вот так ненавязчиво. Между делом. Ну, вы знаете — вот Инга Иннокентьева. Этот трепетный профиль, эта сильфида, она вся светится… во «Сне в летнюю ночь», например… так, конечно, думают те, кто не знает, что она устроила своему очередному мужу, гнида и мразь. Ограбила до нитки. Но это для вас она небесное создание, а я ее беру за жопу вот этой рукой, и все знают, что это же Гриша Цукерман, он ничего другого женщине не сделает, ему — можно. Надо уметь мечтать, правда, Сергей?

— Потрясающее вино, Сергей, — радостно сообщил мне Гриша. — Мы сначала сидели с женой и пили его в страхе — вдруг не поймем. Я научил ее крутить бокал, как это вы всегда делаете. И пытался быть вами. Но понял, что это невозможно описать. Не знаю, как вы работаете. У нее нашлось только одно слово — обволакивающее. Я сказал — успокаивающее. Все будет хорошо и так далее. И оно такое родное. Мы ведь с ней были на Голанах, вы знаете… Помним, как там пахнет ветер. Ну просто нет слов.

Я громко вздохнул в трубку.

— А, ну а прочее — полный пролет, — чуть недовольным голосом сказал Гриша. — Это не она. И даже не сомневайтесь.

— Не то лицо было?

— Не то слово. И лицо не то. У Ядвиги сейчас очень большие проблемы. Я ей сказал, что тот парень, который за мной следил, он сам назвал ее имя — но она только рукой махнула, сообщила, что все вранье, слежку заказала разве что ревнивая жена. А потом рассказывала полчаса, что в «Новости» пришли новые начальники, вся команда уходит или выгоняется, начальникам нужна какая-то новая газета, для тупых.

— Да они скоро все будут для тупых!

— Тем не менее. Сергей, частные детективы — это же деньги, извините меня за бездуховность. А ей больше не дают денег, даже для поездок во всякие Куршевели. Якобы ее колонки никому не интересны. Она ткнулась в какой-то журнал — а там смена хозяев, он теперь будет для тупых. Ядвига матерится и рыдает попеременно. Да, а чтобы дать ей денег на слежку за персонажами — это и вообще смешно, деньги ведь большие. Но она устроится, не сомневайтесь. Она такая знаменитая. И такая ядовитая, а ведь еще совсем почти молодая. Вот. Я вас разочаровал?

— Да вовсе нет, — сказал я, тихо смеясь. — Так даже лучше. Будем отрабатывать вариант номер два.

— Номер два? Сергей, как я вас уважаю. Целых два варианта. У вас сложная и опасная работа. Винная аналитика — это серьезно.

В редакции было как всегда тихо — Костя умеет организовать дело так, что оно идет быстро и без шума, даже когда главного редактора нет. А это признак классной работы. Один идиот недавно отличился — купил гастрономический журнал (на деньги мамы), объявил, что будет руководить им сам, и начал с того, что хочет видеть в редакции «больше жизни». Главная редакторша пожала плечами и написала заявление об уходе — она только что потратила три месяца на то, чтобы установить в редакции (маленькая комнатка, четыре человека) тотальную тишину, научила всех говорить шепотом.

Поскольку мне был нужен стационарный номер, я согнал Ксению с ее насиженного места («Манипенни, пойди к автомобилистам и покажи им, как ты красива, просто туда ходи — сюда ходи») и достал из рюкзака небольшой список телефонов, штук двадцать. Подумав, отобрал те, которые не были мобильными.

Один телефон мне был знаком: квартира Алины. Там отвечала обычно дама, которая именовалась няней. Странность была в том, что говорила она по-английски. Далее выяснилось, что няня — филиппинка. Я с некоторым трудом вспомнил, где вообще эти Филиппины: пониже Тайваня, скажем так.

И уже на третьем звонке я услышал в трубке усталый голос:

— Детективное агентство «Сыск-профи».

— Убейтесь ап стену, — посоветовал я им.

Звук мотора морковной коробчонки я уже узнавал на слух.

— Ничего, что это не четверг? — спросила шуршавшая целлофаном Алина. — Я просто хотела зайти…

— Как вовремя, — сказал я. — Я как раз начал монтировать портативную дыбу.

Алина посмотрела на меня неуверенно.

— Моя дорогая, — сказал я ей нежно, — зачем ты посадила мне на хвост частных сыщиков?

— Боже ты мой, — пробормотала она после короткой паузы. — Наконец-то это произошло. Я так рада. Я уже не знала, что мне делать. Как ты?..

— Телефоны, — сказал я. — Когда у меня созрели некоторые мысли, я выписал последние двадцать звонков с твоего телефона.

— Сергей Рокотов, ты рылся в моей сумочке, пока я спала? Какой позор.

— Ты навела на меня сыщиков. Какой ужас. Да, я рылся и знаю теперь, какие у тебя в сумке таблетки. У тебя депрессии? Ты плохо спишь? Почему я никогда не видел, чтобы ты их принимала?