Он шумно выпустил воздух из ноздрей, как дракон:

— Ой, эта баба… Ну что у вас за знакомства такие, ей-богу…

— Гриша, есть одна штука, которую можете только вы. Вы же как никто умеете наблюдать за людьми, и не отрицайте. Не могли бы вы… вы когда ее увидите?

— Да сегодня! Сегодня я ее увижу! Ну она хоть красива до чрезвычайности, но я ее не стал бы. Она потом все в своем «живом журнале» обсуждает и рассказывает, как посылает интересных мужчин на то самое место. Да, а увижу я ее, потому что… Неважно. И что мне с ней сделать?

— Сделать вот что: спросить, зачем она наняла частных сыщиков для слежки за вами, Гриша. Зачем они за вами ходят по пятам, переодетые и не очень.

— За мной? Нет, вы объясните, что это за история. Я же так не могу.

Я посмотрел на Гришу: ему было интересно. Прочее неважно.

— На самом деле слежка за мной. Дикая история, не могу всю рассказать. Но только вы можете посмотреть ей внимательно в глаза и отследить первую реакцию. Понять, правда ли то, что она отвечает. Вы страшно умный человек, Гриша, и зря пытаетесь это скрывать. Она от вас никуда не денется. Вы же — не ее персонаж, вы свой, коллега.

— Отследить первую реакцию — и это все?

— Это минимум. Если признается, вообще отлично.

Гриша начал думать.

Он думал долго.

Потом заметил горестным голосом:

— Вы все еще будете говорить, что вы — винный аналитик? Слежка, отследить реакцию… В каком страшном мире вы живете, Сергей. А про Германию я даже не говорю — исчезли, появились…

— Да нет же, — сказал я. — Ядвига — светский обозреватель «Новостей». Она собирает сплетни об известных людях. В том числе и вот так. Как и в вашей — бывшей нашей — газете это делается. Дело тут не во мне.

— А-а-а, — страшным голосом сказал Гриша. — Ни слова больше. Я все понял.

И снова задумался.

— Сергей, — сказал он, наконец. — Вы знаете, как я вас уважаю. Но я еврей.

— Неужели, дорогой Гриша, кто бы мог подумать!

— Не смейтесь надо мной, Сергей. Я абсолютно бездуховный. Я материальный. Это правда.

Я вздохнул и полез в сумку. Гриша увидел папиросную бумагу, глаза его засияли. Бумагу он очень осторожно развернул, поскреб этикетку пальцем и долго грустно кивал:

— Это то, что я думаю? Это то, что пил Клинтон? Это вино из вашего гениального материала, который вы украли у нашего Коэна?

— Да, Гриша, да. Только одна просьба: пейте его дома, с женой, когда будет тихо, спокойно и хорошая еда на столе. Пейте задумчиво. Оно того стоит. Это то самое мерло.

— И не сомневайтесь, никому не дадим… Сергей, что такое — вы же его заранее для меня заготовили, но молчали, думая, что я не попрошу. А вы знаете, что из вас вышел бы когда- нибудь неплохой еврей?

— А кто говорит, что я не тренируюсь?

— А почему не берете у меня частные уроки?

— А кто сказал, что не беру, если все-таки беру, только незаметно и бесплатно?

— Ах, — сказал Гриша, потом запнулся: — Сергей, мне нужен пакет с ручками. Я это вино и держать-то боюсь, после того что вы о нем написали.

Пакет нашелся, Гриша успокоился. И даже сказал мне:

— До чего мы дошли, Сергей. Вот вы нанимаете громилу за бутылку. Терроризировать женщину. А из такой интеллигентной семьи.

Я посмотрел на него — стоявшего с чуть расставленными ногами, между которых он держал двумя руками пакет с драгоценным мерло, — и даже не стал ему сообщать, что он не очень похож на громилу. А вместо того почему-то спросил:

— Гриша, а скажите — чего вы хотите в жизни? Ведь не работать же вам вот так, вечно, в этой поганой газетенке, где делают то же, что и Ядвига, только хуже?

Он надел очки (они висели у него все это время на груди на шнурке) и очень внимательно на меня посмотрел:

— Видно, время такое пришло всем думать о жизни… Ну, я скоро открою свое кабаре. В чужом помещении, но с моей программой, раз в месяц. Может, да же заработаю на этом. Будет музыка и много гнусных шуток о правительстве. На еврейскую тему. А если вообще… если вообще… знаете, Сергей, больше всего я хотел бы иметь свой театр. Да-да.

Он вздохнул, глядя в мокрый асфальт.

— Ну, это такая вот мечта. Потому что хозяин театра имеет право в любое время брать любую актрису за жопу. Физически. Конкретно. И не подумайте чего-то другого, я женат, и у меня трое детей…