Из машины вылез Лошак и принялся спокойно и основательно запирать тяжелые черные створки ворот.

Олегу не очень хотелось изображать хозяина дома и встречать всех стоя в центре гостиной… Он юркнул в чулан и прикрыл дверь, оставив щель для воздуха и звука.

В эту амбразуру он мог видеть лишь противоположное окно и край стола.

Через минуту комната наполнилась гулом голосов, скрипом отодвигаемых стульев, стонами раненого, которого внесли и положили на стол.

Олег видел только его затылок.

Очевидно, что последовала команда, и в гостиной, кроме раненого, остались два или три человека.

Голос одного из них Олег узнал!.. Это был полковник Доренко.

– Доктор, я убедительно вас прошу – осмотрите его еще раз.

– Конечно, Семен Тимофеевич, осмотрю, прослушаю, прощупаю, но жить он не будет. Вы поймите…

– Не пойму!.. Не хочу понимать. Он мне живой нужен. Мне его на время дали. Это же вам не шутки… Как я с его хозяевами объясняться буду? Мне вернуть его надо. Живым и здоровым.

– Я тоже этого хочу, Семен Тимофеевич. В госпиталь его надо. Немедленно на операцию!.. Правда, и тогда шансов мало.

– Так делайте эту операцию!

– Где?

– Здесь!

– Простите… Вы мне дадите инструменты, анестезию, переливание крови, контроль всех функций?.. А если сердце остановится? А оно остановится… Ассистировать вы мне будете? Для такой операции мне пять медсестер нужны и три врача… Поймите, Семен Тимофеевич, я на двести процентов гарантирую – он умрет через час. Максимум через два.

– Хорошо, доктор, я подумаю… Идите пока. Подождите у машины… Давай, Зубр, проводим профессора. О конспирации расскажем.

– Не беспокойтесь. – Олег услышал в голосе врача нотки испуга. – Я ведь знаю. Нигде я не был, никого не видел… Не в первый раз, Семен Тимофеевич.

– Но в этот раз, уважаемый, нам нужна полная гарантия – двести процентов…

Проводить доктора… Это не меньше пяти минут… Олег скинул телогрейку, осторожно открыл дверь, проник в комнату и медленно обошел стол. Раненый лежал лицом к окну, и теперь было видно его лицо, его глаза, которые спокойно и осмысленно смотрели на Олега.

– Андрей?! Так это я тебя подстрелил?

– Все правильно… А я в тебя промазал…

– Ты прости, Андрей, я лица не видел…

– Брось, Олег… Все правильно… Ты Чуба берегись. Злой он на тебя… Кейс у него хитрый!.. Бережет он его очень… Ты посмотри при случае…

– Андрей, тебя бы в больницу надо. И срочно…

– Брось… Я все слышал… Все правильно. Только зря ты так… Я бы все равно не стрелял. В него нельзя стрелять. Он храм красивый в Москве построил…

Андрей вздрогнул, закрыл глаза и отключился.

В соседней комнате послышались голоса.

Олег в несколько прыжков достиг своего убежища… На этот раз он оставил довольно широкую щель. Из темноты чулана теперь он мог спокойно осмотреть половину комнаты.

Вошли двое – Доренко и Зубр.

Полковник не выпускал из рук маленький черный чемоданчик – кейс с кодовыми замками.

Олег понял, что видит перед собой самого Чуба. И он не удивился, что Доренко и Чуб это одно лицо… Интуитивно он давно был готов к этому.

Да и не было у Крылова времени размышлять и удивляться. Надо было внимательно следить за действиями Зубра с Чубом… Милая парочка!

Они опять подошли к столу, на котором лежал Андрей.

– Ты вот что, Зубр, дай ребятам команду – пусть этого увезут и закопают где-нибудь.

– Когда?

– Сейчас.

– Так он же дышит. Живой еще…

– Живой?

Доренко переложил кейс в левую руку, а правую ладонь опустил на нижнюю часть лица Андрея, с силой зажав нос и рот…

Раненый лишь вяло дернулся всем телом… Через две минуты Чуб отвел руку, потряс ладонью в воздухе и вытер ее о куртку Андрея.

– Ты дай ребятам команду… Ты куда пошел? Тебе в ту дверь надо!

– Я к шкафу… Коньяк возьму… Ну и нервы у тебя, Чуб!.. Я бы так не смог.

Олег увидел, что Доренко разместился на диване и положил рядом с собой свой драгоценный кейс… Потом к нему присоединился Зубр, держа в дрожащих руках бутылку и два стакана.

Все это происходило прямо напротив каморки Олега. Ему даже пришлось отступить на шаг, прижаться к стене и опустить голову, закрывая шляпой лицо.