Шрифт:
Он пролетел еще метров десять, вначале скобля грудью настил под навесом, а затем лужайку с острыми камнями и листьями акации.
Потом был еще один взрыв, и еще…
Когда Розанский встал и оглянулся, то увидал, что перед покачивающейся на одной петле дверью был каменный завал без какого-либо намека на проход в недра горы.
Первым делом Розанский попытался перекреститься… Ведь там, кроме пещеры с сокровищами, была еще и могила капитана Сомика Павла Тарасовича.
Потом Розанский повернулся и, крепко прижимая портфель и потирая синяки, поплелся искать лодку…
Он плыл к грекам… Их рыбацкая фелюга болталась на якоре всего в пятидесяти метрах от берега.
Взрывная волна, очевидно, «знала» план этого подземелья – вся ее сила была направлена к выходу.
Логиновский и Мила почти не пострадали… Их, конечно, оглушило, посекло каменной крошкой, но не более того.
Кирилл взял лампу и пошел к завалу. Он работал минут двадцать. Скорее для самоуспокоения.
Сразу было понятно, что им ни за что не пробиться через многометровые стены этого склепа.
Потом он вернулся и занялся перетаскиванием трупов Храпова и Малышкова к завалу. Там их можно было закидать камнями.
Когда он сел за стол и взглянул на Милу, его очень удивило, что все это время она молчала.
Кирилл улыбнулся ей, и она заговорила:
– Мы здесь навсегда?
– Навсегда.
– А сколько нам осталось?
– Трудно сказать. Продукты есть. Вода есть, вино… Может быть, две недели или три.
– И что мы будем делать?
– Я буду тебе показывать, что в этих чемоданах. Буду тебя наряжать в меха, в бриллианты… И мы будем любить друг друга! Много-много раз… Пока воздуха хватит.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
14 января 1997 года. Севастополь
Вчерашний день был у Крылова очень суматошным.
Поезд прибыл в город не то поздней ночью двенадцатого, не то ранним утром тринадцатого.
Устроившись к рассвету в гостинице «Севастополь», Олег поспал два часа и начал методично работать: звонки, встречи, беседы.
Но к вечеру он вырубился. Бессонная ночь не прошла даром…
Он попытался заставить себя сидеть за столом и рисовать схемы, планировать завтрашний день, но скоро сдался.
Голова, конечно, еще кое-что соображала, правда, думать он мог только о простых, очевидных вещах… О том, что раньше, во времена «братских республик» без границ и таможен, этот поезд приходил на три часа раньше, а не посреди ночи.
И вообще – тогда жить было лучше, жить было веселее… Например, не очень приятно платить за номер в два раза больше, чем жителю Одессы или Харькова.
И не денег было жалко!.. Просто было обидно и муторно оттого, что москвичи здесь, в городе русской славы, попадают в раздел «иностранцы».
Если бы хоть жизнь в городе кипела. Если бы хоть уличные фонари в центре вечером горели. Так нет, полный мрак!.. Съесть не съели, но все понадкусывали.
…Олег рано заснул, но проспал недолго.
Что ни говори, а его задача спасти человеческую жизнь.
Плохо, что времени катастрофически мало… И зацепок почти нет.
За вчерашний день кое-какая информация появилась, но не вырисовывалось ни одной приличной версии.
Олег встал и, поеживаясь, поплелся в ванную – предстояла непривычная для москвича процедура умывания ледяной водой.
В самом центре маленькой прихожей его взгляд упал на лист белой бумаги, который сиротливо лежал перед холодильником.
Это точно, что вчера этого листа не было!..
Олег стряхнул последние остатки сна и лег на пол, заглядывая под дверь… Щель была достаточная. Ночью могли просунуть и пачку таких листов.
Крылов бросился к столу и в куче своих бумаг раскопал тонкий пластиковый конверт. А кто знает, вдруг понадобятся отпечатки пальцев того, кто это писал и под дверь запихивал.
Укупорив в прозрачный карман ночное послание, Олег вернулся к столу и включил настольную лампу…
Однако, любопытный текст:
«Дорогой друг. Я знаю, что вы ищете Зою Шорину. Я знаю, где она. Я готова вам помочь. Надо спешить!
Встретимся в полдень четырнадцатого января. Ждите меня в Херсонесе, около развалин базилики. Она видна – несколько древних мраморных колонн прямо на берегу моря.
Я не знаю вас в лицо – держите в руках пять красных гвоздик».
Олег отложил письмо, прикрыл глаза и задышал тяжело и часто.