Теперь Крылов слышал звон стаканов, булькающие звуки и более оживленную беседу.

– Ты точно сказал, Зубр, про мои нервы. Это канаты!.. И голова работает, как часы… А у тебя что?.. И как это вы упустили этого Беркута?

– Так кто же его знал, что он не в ту сторону стрелять будет… Если бы не это, то всё бы было нормально.

– Всё хорошо, прекрасная маркиза!.. Нормально, за исключением пустяка.

– Ты, Чуб, тоже не хорохорься… В гостинице твои ребята этого Беркута упустили?

– Верно, упустили. Так они за это получили, что положено. И еще получат, если сегодня его не найдут… Какая задумка была! Сразу – раскрытое дело. Наркоман, террорист. И его московская контора сразу бы медным тазом накрылась.

– Это ты про «Сову»?.. Дались тебе эти москвичи… Темнишь ты, Чуб.

– Темню… Но это мои дела. Ты туда не суйся.

В этот момент в дверь настойчиво постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Лошак.

– Зубр, у нас это… проблема.

– Что еще?

– Сигнализация…

– Что?

– Сработала…

– Ну и?..

– Думали – кошка опять…

– Ну?

– Нет, не кошка… Но там ведро стоит. Думали – маляры…

– Тормоз ты, Лошак. Быстрее давай!

– Маляры-то сегодня ушли… И следы там…

– Где?

– Да здесь, под окнами, у забора… И, главное дело, к нам, к дому ведут.

– Так ищите!

– Я и ищу…

– Да не ты один – всех, всех поднимай… А сам иди джип заводи… Пусть полковник едет. Мы здесь без него справимся.

Лошак ушел неторопливой походкой, а Доренко и Зубр бросились к окну, пытаясь разглядеть эти следы на ровной мягкой земле под забором.

Потом они переглянулись и, не доверяя действиям Лошака, бросились в соседние комнаты собирать людей, давать им команды и лично руководить поисками нарушителя.

На две минуты кейс Доренко остался без хозяина… Он так соблазнительно лежал на диване.

Но это могла быть и ловушка… Надо думать!

И Олег думал… Долго думал!.. Секунду или две!

Потом он и рванулся к черному чемоданчику Чуба… Крылов уже держал его в руках, когда на пороге появился полковник Доренко…

Когда потом Олег рассказывал об этом эпизоде, он всегда применял стандартную формулировку: все было, как в замедленном кино.

Впервые он запомнил эту фразу из рассказов отца.

…Олегу было три года… Он сидел в маленькой надувной лодке и загорал, плавая в пяти метрах от берега.

Отец, лежа на пляже, спокойно наблюдал за ним… Вдруг Олег встал в свой полный трехлетний рост и, естественно, нырнул в воду.

А лодка, перевернулась и накрыла его.

Отец оказался рядом через три секунды, преодолев по пляжу двадцать пять метров. Он рванул с низкого старта и бежал по пересеченной телами местности… Рекорд!

Но, по словам отца, эти секунды длились для него как минуты, как часы…

Он говорил потом, что стал ощущать, как от спинного мозга бегут маленькие сигнальчики к мышцам… И вот он отжимается на руках и готовит к толчку правую ногу. Вот пошла вперед коленка, и ступня медленно опускается на лежак. Потом легкий и спокойный полет над толстой соседкой в купальнике без верха… Вот опять плавный прыжок, и нога приземляется на чью-то нежную женскую руку…

Каждый такой рассказ отец завершал фразой: «Всё было для меня, как в замедленном кино».

…По злорадному взгляду полковника Олег сразу понял, что Доренко его узнал.

Только мгновение они стояли неподвижно. Затем рука Чуба потянулась к пистолету… Тогда Олег, не выпуская кейса из рук, сиганул к двери.

Первая пуля попала в дверной косяк…

Олег ворвался в свой родной чуланчик и на бегу футбольным ударом правой ноги опрокинул обе канистры… Как хорошо, как это предусмотрительно, что он не стал их закрывать!

Крылов был уже на нижней ступеньке, когда вновь прозвучали выстрелы… До них Олег слышал только стук своего сердца, грохот своих подошв и мелодичное журчание по ступенькам бензинового водопада.

Третий выстрел был наиболее удачным – пуля, ударившись о край металлической балки, высекла искру. Достаточную искру, чтобы превратить всю каморку в огромную зажигалку с фитилем в виде винтовой лестницы.

Обратная дорога по темным полуподвальным коридорам была хорошо знакома.