— Успею! — упрямо прошептала я и ринулась на улицу.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но, полагаю, любопытному зеваке не стоило видеть, с какой скоростью и в каком виде я мчусь по глухой, пустынной, хорошо укатанной дороге. Зрелище, надо думать, мало вдохновляющее: трепаная, с развевающимися черными волосами, в легких штиблетах вместо добротных дорожных сапог, с закинутой за спину сумкой, бледным от волнения лицом и огромными, полностью занимающими глазницы черными глазами, в которых зрачок незаметно сливался с радужкой. Причем бежала не как все нормальные люди — выбрасывая вперед ноги и держа спину чуть поданной вперед для лучшего равновесия, а мчалась гигантскими прыжками, каждый из которых достигал длины хорошего скачка специально подготовленной лошади. И это при том, что я сама боялась взглянуть на то, во что пришлось превратить свои ноги, чтобы развить максимально доступную скорость. Признаться, даже не очень понимала, как вообще умудрилась это сделать, потому что в настоящий момент у меня вместо нормальных бедер имелось нечто, подозрительно напоминающее тростниковые побеги (худые и ужасно тонкие), зато дли-и-и-нные… просто жуть. Но именно они позволяли не тратить драгоценные силы на перебирание старыми конечностями, а с поразительной легкостью несли сквозь ночь подобно неутомимым ходулям.

Упыриха, — подумали бы вы, если бы только это увидели. Да я бы и сама подумала, если бы мои мысли не крутились вокруг совершенно иных проблем, а внимание не сосредоточилось бы на том, чтобы не оступиться, не прозевать поворот или не пропустить редкие места, где можно было неслабо срезать путь.

Полдня… полдня… настойчиво билось в голове. Всего полдня разницы, но для меня это сущий пустяк. Я успею, непременно успею их нагнать до рассвета. Тут всего одна дорога. Не пропущу, не потеряю — глубокие колеи от повозок прекрасно видны даже ночью. Полдня…

Кромешная тьма меня абсолютно не смущала — будучи счастливой обладательницей ночного зрения, я боялась только одного: что самым постыдным образом промахнусь с каким-нибудь поворотом. А еще лихорадочно размышляла над тем, как объяснить свое внезапное появление почти вдалеке от надежных, защищенных Вежиц, и чуть не в неделе пути от любого другого населенного пункта. Одной. На пустой дороге, кишащей всякими напастями, от голодных комаров до разбойников и нечисти. Да еще ночью. Да еще в таком виде…

Углядев в стороне крохотный ручеек, через который был переброшен узенький мостик, я просто упала на колени и, позабыв о приличиях, жадно напилась прямо оттуда — смена облика и необходимость напряженного бега отнимали демонову уйму сил. А когда насытилась и на фоне ночного неба разглядела в дрожащей воде собственное отражение, то едва не шарахнулась прочь, осеняя себя охранными знаками. Да и как тут не шарахнешься, когда на тебя в упор смотрят два горящих серебристыми крапинками антрацита, размерами чуть не с половину лица, а само лицо, хоть и сохранило свои пропорции, все же было слишком бледным для живого существа и казалось совершенно чуждым человеку? Странным, неправильным, исковерканным водной рябью и остатками моей новой маски. А глаза вообще — чуть не родные братья обероновских, от мысли о которых меня до сих пор бросало в дрожь. И это при том, что еще не полнолуние! Бр-р… жуть какая. Хорошо, что я почти не смотрюсь в зеркало. Да и другим показываться в таком виде точно нельзя: осиновые колья и заступы с вилами обеспечены. Значит, что? Значит, мне надо их догнать, остановиться, отдохнуть, привести себя в порядок…

А собственно, кто сказал, что я должна непременно идти вместе с ними? — вдруг проскочила неожиданная мысль, заставившая меня на мгновение замереть возле ручья. — Мне что от них надо? Охрана на случай внезапного нападения: нежити или местных работничков меча и топора. Задушевных разговоров возле ночного костра мне абсолютно не нужно. Приставаний и мужского внимания — тем более. Еду я сама себе добуду. Воды в округе — хоть улейся, речки и озера чуть не на каждом шагу. Зверей я не боюсь. Ночевать в лесу одна тоже привыкла. В конце концов, могу залезть на дерево и там покемарить — при моей работе еще и не так приходилось изворачиваться. Темп движения тяжело груженого обоза я тоже спокойно выдержу. Так в чем же дело?! Что мне мешает просто тихонько идти следом, не доставляя никому беспокойства?! Поглядывать издалека, хорониться за деревьями и незаметненько пробираться в нужную сторону?! Тогда и объяснять ничего не придется, и на глаза я никому не попадусь, и явлюсь в Приграничье гораздо раньше, чем рассчитывала!

Да что ж я сразу-то не подумала?!!

Облегченно вздохнув, я поднялась с земли и, наскоро пожевав, снова припустила следом за уходящим караваном, искренне надеясь, что следы моего сегодняшнего некрасивого поведения и неподобающего лакания прямо с коленей по пути высохнут и сами отвалятся. Но реальная возможность исполнить задуманное перевешивала даже мокрую грязь на штанах и безобразно испачканные руки. Я ведь никому там не помешаю? Нет. Если неприятность какая случится, заранее предупрежу. Например, если все-таки разбойники — не басня и не чья-то нелепая шутка. А если понадобится срочная помощь самой, всегда буду знать, что рядом есть отзывчивые люди, которые смогут приютить одинокую девушку. Надо только заранее позаботиться о том, как им представиться и чем объяснять свое поведение, иначе в преддверии полного упырей болота по этой самой «девушке» могут дать предупредительный залп из всех имеющихся арбалетов, справедливо заподозрив ее в принадлежности к местной нечисти. Тем более что сейчас я и в самом деле сильно на нее смахиваю.

Ладно, все это потом, когда основное дело будет сделано, а пока надо бежать что есть силы и старательно смотреть под ноги, не то «срочная помощь» мне может потребоваться прямо здесь и сейчас, а оказать-то ее совершенно некому. Вот попадется какой-нибудь коварный камешек, или овражек под слоем листьев не замечу, и все. Прощай, мечта, и здравствуй, родной оберончик.

Тяжело дыша и упорно следуя за глубоко продавленными колеями, я мысленно прикинула, что ближе к рассвету как раз должна буду их настигнуть. Сейчас полночь, луны нет, звезды скрыты за низкими тучами… явно завтра пройдет дождь… наглое комарье благополучно дрыхнет на своем болоте… дорога ровная… силы еще есть, так что, надеюсь, меня хватит еще на несколько часов такого сумасшедшего темпа. Когда нагоню, куда-нибудь забьюсь и поменяю облик на более привычный. Перекушу. Переоденусь. Присмотрюсь к этим типам, с которыми придется почти две недели пробыть рядом. Узнаю, кто есть кто, чем вооружен и как справляется со своими обязанностями. Посмотрю на этого Брегола, заодно. Потом — пока они проснутся, пока соберут вещи, пока запрягут тяжеловозов и выведут обоз на дорогу… думаю, еще и отдохнуть немного успею. Если, конечно, я все правильно рассчитала. А если где-то ошиблась — что ж, придется денек побыть без сна, но в моей ситуации это еще не самое худшее, что может случиться.

Вздохнув и углядев очередной просвет между деревьев, я прибавила ходу.

Мой расчет оказался почти точен, вот только вожделенный караван я нашла не к рассвету, как планировала, а уже через два с половиной часа. Правда, разогнавшись до предела, едва не проскочила то место, где подводы свернули с дороги, но уже через минуту опомнилась и вернулась. А потом поняла, отчего не заметила подвоха сразу: в этом месте обочины густо заросли сочной травой, сам тракт оказался сухим, потому что шел по верхушке холма и почти не задерживал воду, оставшуюся после вчерашнего дождя. Понизу неизвестная речка, которая целый день маячила перед глазами, как раз образовывала уютную заводь, больше напоминающую спокойное озеро. Мягко огибала означенный холм и, оставив в стороне симпатичную лужайку, так же плавно отворачивала в сторону. Именно к этой лужайке и завернул обоз, почти не оставив следов, а на середине зеленого склона люди споро организовали небольшой лагерь.