Сознание его померкло.

Через миллион лет, пристегнутый к сиденью глиссера, он достиг дна моря. Машина с такой силой ударилась, о грунт, что ее заостренный нос возился на несколько десятков сантиметров в ледяную поверхность и застрял, как стрела в мишени.

Дэниел извивался и дергался, пытаясь высвободиться, пока, наконец, не выбрался на неровную твердую поверхность скалы или льда.

У него было чувство, что удар кулака вырвал огромный кусок мяса из его плеча… Но жжение и боль исчезли.

Он покачнулся и с трудом удержал равновесие. Грудная клетка его вздымалась, как будто у него были легкие и он мог дышать.

— Что?

— Дэниел, думаю, что с вами будет все в порядке, — раздался шепот Мгоабе. — Скоро мы заберем вас отсюда. Все будет хорошо.

— Что произошло? Чем это в меня попали?

— Это фазер, Дэниел. Ничем другим это не может быть. Обычному человеку не поздоровилось бы. Я не знаю, как он действует на киборга, но думаю, что он вызвал перегрузку ваших электрических цепей.

— У меня было чувство, что я сгораю.

— Короткое замыкание. Хорошо, что ваши цепи не выгорели полностью.

Дэниел провел рукой по лицу.

— Вы правы, Освальдо. Русские настроены враждебно.

Мгоабе не ответил.

— Где находится скиттер?

— Мы пересекли границу дня и ночи и находимся над освещенной стороной Титана. Меньше чем через час будем прямо над вами,

— Хорошо. Оставайтесь на связи, пока я проверю глиссер.

Он чувствовал себя уверенней и был способен идти по морскому дну.

Опустившись на колени, он подключился к глиссеру. Повреждений не было. Он обхватил руками носовую часть в том месте, где она торчала из дна, и сильно дернул. Глиссер не шевельнулся.

Тогда Дэниел выпрямился, уперся ногами в дно и нажал на машину плечом, пытаясь максимально использовать все триста килограммов своего веса. Глиссер слегка шевельнулся, но остался на месте.

Дэниел попытался зайти с другой стороны. Глиссер имел форму вытянутого треугольник и был похож на суженную разновидность дельтаплана или на бумажные самолетики, которые Дэниел в детстве складывал на скучных уроках в школе.

Он опять опустился на колени, руками разгрёб обломки породы вокруг застрявшего носа глиссера и вновь подключился к его цепям управления и питания. Глиссер дернулся, приподнялся на несколько сантиметров, а затем высвободился и подался в сторону, увлекая за собой Дэниела.

Он распутал кабель и забрался внутрь.

— Освальдо?

— Да, Дэниел.

— Я поднимаюсь. Не хочу больше встречаться с моими русским друзьями. Как могло получиться, что они приземлились так близко от меня на такой большой планете, как Титан?

— Для меня это не загадка. Они ориентировались на тот же сигнал, что и мы.

— Понятно, Послушайте, мне не хочется кружить над этим районом. Я собираюсь подняться вверх и хочу, чтобы вы были готовы к встрече. Если что-то не получится, то я перейду на собственную орбиту, и мы повторим попытку позже. Как вы считаете?

— Думаю, все будет в порядке. Мы находимся… секундочку… на полярной орбите и движемся с севера на юг в семидесяти градусах над линией горизонта.

— Хорошо, — кивнул Дэниел. — Вы можете включить какой-нибудь радиомаяк. Наверное, вы не хотите, чтобы русские заметили вас. Хотя вряд ли они будут, что-либо предпринимать,

— Предпочитаю вообще не иметь с ними дела. Мы включим маяк в рентгеновском диапазоне. Сомневаюсь, что им придет в голову искать что-нибудь в небе, но если и так, то вряд ли они будут регистрировать рентгеновское излучение, А вы сможете свободно ориентироваться на наш маяк.

— Вы чертовски много знаете, Освальдо. Полагаю, вы правы. Я поднимаюсь!

Глиссер некоторое время двигался параллельно морскому дну, затем нос задрался вверх, и Дэниел почувствовал, как перегрузка вдавила его в кресло.

Нос глиссера вспорол поверхность моря, и машина взвилась в воздух, подобно взлетающему гидроплану. Жидкий азот стекал с поверхности глиссера и с самого Дэниела. Дэниел оглянулся.

Русский космический корабль являл собой грандиозное зрелище. Он походил на иллюстрацию из старинного журнала: толстые плиты потемневшего металла, скрепленные выпуклыми заклепками, массивные металлические выступы двигателей, навигационных систем, оборудования наблюдения и связи. Материализовавшаяся фантазия Циолковского.