Он крепко прижал ее к себе, впервые в своей новой жизни почувствовав сексуальное возбуждение. Она опустила руки, чтобы развязать пояс его кимоно. Дэниел обнимал ее за плечи. Внезапно он подумал о том, чем же могут закончиться их любовные объятия. Он почувствовал, как его пробирает холодная дрожь, заменяющая в его новом теле чувство тошноты.

Доставят ли они, Дэниел и Кодаи-но-кими, друг другу высшее наслаждение? А если он и испытает оргазм, то вместо семени из него извергнется машинное масло?

У него затряслись руки, и он почувствовал, что возбуждение его внезапно пропало.

Китояма-сан? — прошептала Кодаи-но-кими — Ложитесь на спину, мой господин. Вы совершили далекое путешествие, и у вас был трудный день. Позвольте мне доставить вам удовольствие. Мне будет приятно принести вам радость.

Что он мог сказать ей? Что она подумает? Мог ли он объяснить, кто он? Что результатом его любви может быть машинное масло? Что он — робот, ожившая статуя, искусно, сделанный механизм?

Внезапно он сделался холоден как лед.

— Уходи, Кодаи-но-кими, пожалуйста! Это не твоя вина… Я… но я не должен…

— Господин! — она опустилась на колени рядом с кроватью и протянула к нему руки.

— Уходи. Ты не представляешь себе, что делаешь. Если, увидишь Хасегаву, передай, что утром мне нужно с ним поговорить. Я должен немедленно покинуть Хоккайдо!

Страдая, он смотрел, как она запахнула кимоно, надела на ноги сандалии и встала.

— Мне очень жаль, Китаяма-сан, — она направилась к двери.

— Ты не… — попытался было объяснить он, но вдруг понял, что сказать ему нечего.

Он отвернулся и не отводил взгляд от противоположной стены, пока не услышал звук задвигающейся за женщиной ширмы.

Дэниел поправил кимоно, набросил на себя одеяло и откинул голову на подушки.

Он принялся проверять функционирование своего тела, а затем отключил как можно больше органов чувств. Наконец, оставив только минимальную связь с внешним миром, чтобы не потерять ориентацию и не оказаться во власти галлюцинаций, он погрузился в сон.

Это был первый сон за пределами Медицинского Острова с его мониторами и впрыскиваемыми лекарствами. Уже перед тем как заснуть, он задался вопросом, будет ли он видеть сны? Будет ли его мозг во время сна сортировать события и впечатления? Сможет ли он внести исправления в заложенные в его мозг программы или окажется ввергнутым в хаос?

Он видел во сне свою дочь — дряхлую, беззубую старуху, видел тонкую струйку слюны, стекавшую из угла ее рта.

Пилот скиттера был вежлив, даже подобострастен, но почти не говорил по-английски, и Дэниелу оставалось лишь бессильно сжимать кулаки, сетуя на свое недостаточное знание японского. Скиттер держал путь от Острова Хоккайдо, собирая своими уловителями микрочастицы, рассеянные в космосе в районе пояса астероидов. Эти микрочастицы использовались гравитационными двигателями маленького судна в качестве реактивной массы и отбрасывались назад, пригодные для повторного использования.

Записка от Йеясу была вежливой, хотя и не до такой степени, как поведение пилота. Хасегава получил приглашение ко двору Шотоку. Его уважаемый дедушка должен понять, что в подобных случаях невозможны отказ или задержка.

Не возникала у Хасегавы и мысль воспрепятствовать дедушке в его желании вернуться в Бейкоку. Очень жаль, что мать Йеясу, леди Яками, не способна совершить путешествие со своим отцом, как она того хотела бы. Ее преклонный возраст и немощность не позволяют сделать этого.

Господин Хасегава выражал свое глубокое уважение и высказывал наилучшие пожелания своему дедушке господину Китаяме и надеялся, что по окончании визита в Бейкоку дедушка вернется на Хоккайдо.

По достижении лунной орбиты — Луна находилась в это время с противоположной стороны — пилот связался с диспетчерским пунктом на Земле. Дэниел сильно удивился, что пилот разговаривает по-японски. Неужели японский язык вытеснил английский в космической радиосвязи? Или каждая страна, соревнуясь с другими, создала свою собственную коммуникационную сеть?

Скиттер направлялся к огромной мерцающей колонне, устремившейся к Земле подобно тысячекилометровому древку копья. Колонна исчезала среди облаков и туманной дымки земной атмосферы.

Посадочная площадка на торце колонны очень напоминала палубу авианосца. Пилот приближался к колонне с запада, Сама колонна двигалась на восток, как будто ее основание было прикреплено к поверхности планеты, и на этой высоте ее свободный конец перемещался в безвоздушном пространстве со скоростью 1500 километров в час. Но даже эта скорость не шла ни в какое сравнение со скоростью старых космических кораблей, летавших по баллистической траектории, чьи изображения Дэниел когда-то видел на фотографиях и в кино. Скорость шаттлов, на которых он летал восемьдесят лет назад, тоже была больше.