Даже не сделав попытки замедлить шаг, Мелоди с раздражением сбросила ее.

— Не надо фамильярностей, — процедила она. — Тот факт, что мы вместе работаем, еще ничего не гарантирует.

— Я настаиваю на откровенном разговоре, Мелоди.

— У тебя нет прав настаивать, — объявила ему девушка, не останавливаясь.

Ее тон был резок и холоден и не оставлял сомнения, что они вновь отдалились.

— Но у меня есть право просить, чтобы ты меня выслушала, — окликнул ее Джон.

Мелоди еще некоторое время стремительношла вперед в сопровождении своей небольшой и добродушной своры, но вдруг остановилась. Джон приблизился к ней.

— Спасибо, я знал, что ты именно так и поступишь, — произнес он. Мама всегда твердила ему, что пряник убедительнее кнута, и он хорошо усвоил ее слова. — Не помню, говорил ли тебе, но я чрезвычайно благодарен за то, что ты согласилась мне помочь. И как бы там ни сложилось в дальнейшем, я никогда этого не забуду.

— Я согласилась ради Эйса, — сухо сказала Мелоди.

— Мне это известно. Поверь, я не заблуждаюсь. Наоборот, обещаю со своей стороны предпринять все необходимое, чтобы твой чудо-пес получил самое лучшее лечение… Мне на пользу пошло общение с тобой и твоими собаками…

— Ты задерживаешь меня, — нетерпеливо произнесла Мелоди.

Джон понимающе кивнул, но дальше они пошли уже рядом.

По пути они все-таки поговорили. Джон, что мог, рассказал о себе, Мелоди тоже не молчала, отзываясь в порядке приличия, но ни о чем, что можно было бы счесть частной информацией, не упомянула. Джону, оставалось лишь догадываться, что привело ее к отшельничеству.

— Завтра меня не будет, — сказал он, прощаясь. — В офисе дел накопилось. Я хоть и работаю по ночам, но остается много вещей, которые в одиночку не сделаешь. Согласования, подписи…

Мелоди слушала его без особого внимания. Ему и прежде казалось, что эту странную девушку очень сложно отвлечь от собственных потаенных мыслей, хотя на эффективности ее труда это совершенно не сказывалось.

— Я знаю, что делать. Одна вполне управлюсь, — произнесла она после непродолжительного молчания.

Джон искренне рассчитывал на другой ответ.

— Я полагал, ты захочешь воспользоваться завтрашним днем, чтобы навестить Эйса в клинике.

— Я не собираюсь ждать до завтра, — заметила Мелоди. — Но если работа по уточнению карт должна быть окончена, предпочитаю сделать это как можно раньше.

— Если бы я знал… — начал Джон, но недоговорил.

— Знал? О чем? — перебила его Мелоди. — Что-то не так? Объясни, — обеспокоенно проговорила она.

— Я отменил одну очень важную встречу, которая должна была состояться вчера, — нехотя признался Джон. — Наверное, я поступил неправильно. Службе спасения сейчас, как никогда, нужна отменная репутация… Вернее, даже не столько отменил, сколько упустил за всеми этими делами, — удрученно добавил он.

— Как такое могло произойти, не понимаю. При том штате сотрудников, что находятся в твоем подчинении… Неужели никто не удосужился тебе об этом напомнить? — искренне возмутилась девушка.

— Но о моих планах никто ничего не знал, а памятка была прикреплена на телефонном аппарате в моем офисе. Утром я ушел и запер свой кабинет. А когда вечером вернулся, то и обнаружил…

— Ну и организация, — пробормотала Мелоди, покачав головой, и усмехнулась.

Джон пожал плечами.

— Я думала, у всех спецназовцев отличная память, — разочарованно произнесла она.

— Конечно, отличная, — подтвердил Джон. — Но избирательная, — уточнил он после небольшой паузы и сам же рассмеялся.

Мелоди невольно присоединилась к его самокритичному смеху, вновь поразив собеседника тем, как фантастически она меняется, когда ее лицо не сковывает гримаса настороженности.

— Опасность мобилизует, обостряет чувства, стимулирует способности. Иное дело — мирная жизнь, — заметил Джон, отсмеявшись.

— Значит, ты просто расслабился, — проговорила Мелоди.

— Да, пожалуй, — согласился с ней бывший десантник. — А сегодняшнее место следует пометить в картах как опасное, — присовокупил он. — Лучше пусть местные жители и приезжие избегают его.