Лидия:

— Извини.

Я снова начал дышать. И весь мир задвигался. С распрямленными волосами Лидия смотрелась шикарно. Ждать пришлось долго, но результат того стоил.

Я:

— Хо! Вид дурацкий! Вылитая буйволица! (Это я нарочно загнул. Если говоришь девчонке, что она хорошенькая, значит, втюрился по уши.)

Шанель:

— Ничего подобного. Клево смотрится.

Микита:

— Я крутая! Прям не верится, какая крутая!

Я достал клейкую ленту и взял у них отпечатки. С Шанелью дело пошло легко, а Микита заартачилась. Тут мне припомнились слова Дина.

Дин:

— Если не хотят давать свои пальцы, предложи им попить. Отпечаток останется на стакане. Просто как два пальца.

Микита вечно притворяется, будто яблочный сок — шампанское. Вот тупица. Отпечатки пальцев Лидии мне не нужны. Она никакой не подозреваемый, она моя сестра. Даже не заплакала, когда ее обожгли.

Лидия расправилась со своим костюмом из танцевального клуба. Схватила ножницы — и только клочья полетели. Прямо сбрендившая акула. Глаза мокрые, едва не плачет. На кошмар было похоже. Я так и застыл, только смотрел, что будет дальше. Ну прямо Абена, которая засунула в нос проволоку от вешалки, чтобы походить на обруни (ей казалось, белые именно так меняют форму носа). Все вокруг знали, что это не сработает, и только ждали, что произойдет. Абена тогда точно из ума выжила.

Я лягнул дверь, чтобы привести сестру в себя, пока не рехнулась совсем.

Лидия:

— Доволен теперь?

Я:

— Что ты творишь?

Лидия:

— Нравится, да? А ты не верил, что это не кровь. Думал, я врунья. Веришь теперь?

Я:

— Может, хватит уже резать? Я думал, тебе нравится костюм.

Лидия:

— Нет, дурацкий он! Ненавижу танцклуб, вот. Сплошная тупость.

Я так и не понял, в чем тут дело, но принялся ей помогать. Мы вынесли попугайский костюм на балкон. Он был весь изрезан и похож на труп. Падать ему высоко. Шлепнется обрывок внизу об асфальт — значит, все кончено и можно швырять следующий кусок. Мы смотрели, как разноцветные клочья медленным дождем летят вниз. Дождь обязательно смывает кровь. Внизу носились детишки, ловили клочки, цепляли на себя перья, гонялись друг за другом будто ненормальные попугаи, швырялись лоскутами, как цветными бомбочками.

Лидия:

— Только не говори никому, что я сделала, ладно?

Я:

— Ты хоть знаешь, от кого оно к тебе попало?

Лидия:

— Ей-богу, нет. Я просто отнесла одежду в прачечную, вот и все. Это была проверка.

Я:

— Мою куртку не украли. Я бросил ее в мусоропровод.

Лидия:

— Зачем?

Я:

— Ты мне не говоришь, вот и я тебе не скажу.

Лидия:

— Ну и прекрасно.

Я:

— Джордан как-то бросил в мусоропровод кошку.

Лидия:

— Врет он все. Ты такой доверчивый.

Мы смотрели вниз, пока детишкам не надоели перья и они не побросали клочья на землю. Разноцветные лоскуты усеяли асфальт совсем уже неживые. «Соболезную», — сказал я про себя, но грустно мне не было. Я вдруг почувствовал себя сильным как никогда. Сила защитит нас от того, что впереди, как крокодилий зуб защитит.

Лучше тебе не видеть, как мы приближаемся, поверь мне. Тебе есть чего добиваться, у тебя имеются обязательства, человек есть человек. Ты суетишься, притворяешься, что смерть не поджидает тебя за углом и что от твоей суетни зависит, какое у нее будет лицо, когда ты налетишь на нее. Давай, жми, успокаивай себя. Делай свой выбор, отвечай на звонки. Проживай минуту за минутой, а памятники сами позаботятся о себе и после твоего ухода облекутся в мрамор или в глину вечной жизни.

У меня новые кроссовки. «Диадора». Слышали про такие? Крутейшие. Мама заметила, что я сделал со своими «Спорте».

Мама:

— Что стряслось с твоими кедами? У них ужасный вид.

Я:

— Хотел, чтобы было похоже на «Адидас».

Лидия:

— Хоть бы линии прямо нарисовал. Криво-косо все. Педешный фасон.

Я:

— Рожа у тебя педешная.

Мама:

— Хо! А ну прекратили! Педешный да педешный! Чтоб больше не слышала этого слова!

Мы отправились в раковую лавку там и кроссовки есть. «Диадора» были самые лучшие. Только они оказались мне впору Просто жутко повезло. Они все белые, а фирменный знак «Диадоры» — голубой. Он похож на стрелу или космический корабль. Сразу ясно, в таких будешь бегать супер-быстро.

И нигде не жмет. А пара царапин не в счет. Первый хозяин хорошо следил за ними. Он просто из них вырос. Мы постарались представить, какой он был из себя.

Лидия:

— Спорим, это был урод с вонючими ногами в болячках.

Я:

— Не умничай. Они даже не пахнут. Спорим, он отлично играл в футбол и бегал.

Я представил, что часть его духа осталась в кроссовках и поможет мне всегда отдавать точный пас и не уставать при забегах.

Лидия:

— Не говори никому, где ты их купил, на смех поднимут.

— В раковой лавке, ну и что? В них-то никакого рака нет.

Все вокруг бухтят, что товары из раковой лавки заражены раком. Глупость какая. Обуви быстрее, чем мои новые кроссовки, у меня никогда не было. Так бы мчался и мчался без остановки. И еще они прикольно скрипят на натертом полу в коридоре.