Росс Келли получился такой, потому что в раннем детстве кто-то добавил в его молоко кислоты. Все так думают. Вечно он высовывает язык, когда пишет контрольные, говорит, это помогает ему сосредоточиться. А по-моему, вид у него делается дебильный, только и всего. Я пробовал высовывать язык, но быстрее все равно не пишется. Зато язык мерзнет и сохнет.

Если Росс Келли опять обзовет Поппи четырехглазой, я его в окно выкину. Я ему позволил посмотреть в мой бинокль только потому, что он чуть не на коленях умолял.

Я:

— Сейчас очередь Поппи!

Росс Келли:

— На что ей бинокль, она и так четырехглазая.

Поппи:

— Отвали!

Я:

— Отвали, вонючка!

Я подошел к окну кафе, а Поппи поднялась по библиотечной лестнице и посмотрела на меня в бинокль. Пусть теперь расскажет, что я делал.

Поппи:

— Ты двигался, будто под водой сидишь. Я все видела.

Я:

— Ничего подобного. Я изображал робота.

Поппи:

— Какая разница. Со стороны одно и то же.

Я:

— Я не двоился и не троился? Бинокль здорово меня приблизил?

Поппи:

— Ага.

Я:

— Вот видишь. Бинокль — это вещь.

Поппи:

— Ага!

Я положил бинокль обратно в портфель, а то еще разобьется. Никто и не подозревает, для чего он мне на самом деле, знаем только я и Дин. Я даже Поппи ничего не сказал про дело, которое мы расследуем. Преступники — они всегда так: похитят у детектива жену и отрезают ей пальцы на ногах по одному, чтобы сыщик согласился на их условия. Если Поппи спросит, я скажу, что смотрю в бинокль на птиц и наблюдаю с расстояния за играми.

Так оно безопаснее. Поппи теперь моя девушка. Я у нее и спрашивать не стал, просто решил, и все.

Пока в моей базе данных пять отпечатков пальцев: Маника, Коннора Грина, Росса Келли, Алтафа и Салима Хана. Я попросил отпечатки у Чевона Брауна, Бретта Шоу-кросса и Шармен Де Фрейтас, но они послали меня подальше.

Дин:

— Нам нужны отпечатки тех, кто в этом деле не замешан, чтобы сравнить с пальцами убийцы и подтвердить, что их обладатели ни при чем.

Я:

— Есть, инспектор. Будет исполнено.

Куски клейкой ленты с отпечатками я спрятал в тайник вместе с крокодильим зубом, в бумажку завернул, чтобы пыль не налипла или посторонние волоски. Штаб теперь в моей комнате, без пароля не войдешь, а его никто не знает («голубь», в честь моего голубя, никогда не догадаешься).

Отпечатки пальцев вообще-то не для того созданы, чтобы человека легче было найти. Это так случайно вышло, что они у всех разные. На самом деле благодаря отпечаткам пальцев у тебя есть осязание, ты различаешь текстуры, отличаешь гладкую поверхность от шершавой, и все такое. Нам мистер Томлин сказал.

Мистер Томлин:

— Отпечаток состоит из крошечных гребешков на коже. Когда проводишь пальцами по поверхности, возникают колебания, а гребешки их усиливают, сигналы на чувствительных нервах делаются четче, и это позволяет мозгу вернее определить текстуру материала.

Я:

— И ты при помощи осязания чувствуешь, каков данный предмет на самом деле.

Мистер Томлин:

— Верно.

Жечь свои пальцы — это не по мне, лучше я их заморожу. Отличный способ ничего не чувствовать. Надо же узнать, как у тети Сони обстоит с осязанием. Я соскреб иней из морозилки и сложил кучкой в чашку.

Я:

— Можно отморозить пальцы инеем из морозилки?

Лидия:

— Мозги включи. Конечно, нет.

Я:

— А если держать их долго? Типа целый час? Наверное, получится. Не заморозить совсем, чтобы отвалились, только чуть подморозить. Последи, чтобы я не перестарался, скажи, когда пройдет полчаса. Тридцати минут, наверное, хватит.

Куча времени ушла, чтобы пальцы у меня занемели. Даже больно стало, а жгучий холод взаправду обжигал. Избавиться от отпечатков — дело хорошее, но пальцы тоже еще пригодятся. Лидия смотрела «Холлиоукс». Опять парень с парнем целовались. Меня затошнило, но я сделал вид, что кино ни при чем, стал придуриваться, что не чувствую своих пальцев. Что они вроде как уже и не мои.

Я:

— Время засекла?

Лидия:

— Отстань! Дай посмотреть!

Когда пальцы наконец занемели, мне показалось, это на всю оставшуюся жизнь. Прямо жуть. Я взял дыню, погладил и ничего не почувствовал. Сработало! Пальцы у меня стали словно не из кожи, а не пойми из чего. Чесслово, такой шизотени со мной еще не было.

Я провел рукой по подушке дивана и снова ничего не почувствовал. Ни узора, ни фига. Надавил посильнее — тот же результат Словно это и не я вовсе, а призрак. Пощупал перья на попугайском костюме Лидии. Жесткие, негнущиеся. Дотронулся до лица Лидии, провел по носу, по губам, по щеке, по уху Все какое-то нездешнее, будто я сплю.