– Положена ли охотнику награда?

– Разумеется, Ваше высочество.

Стефания сделала реверанс, скользнув взглядом по восставшему члену принца.

– Тогда пора в постель, миледи, - рассмеявшись, наследник подхватил виконтессу и уложил лицом на подушки.

Дождавшись, пока Его высочество удовлетворит первый порыв страсти и выйдет из неё, виконтесса решилась спросить о судьбе герцога Лагиша.

– Через неделю заседание, лапушка, - наследник погладил её попку и велел перевернуться.
– Тогда и решится.

– А можно мне присутствовать?
– робко спросила Стефания, прижавшись к нему грудью и поцеловав в кадык.

– Женщин не допускают, но можешь послушать с хоров. Не знал, что тебе интересны Лагиши.

Принц лёг, с удовольствием глядя на сидящую рядом виконтессу. Та принялась массировать и растирать его тело.

– Банальное любопытство, - улыбнулась виконтесса и потянулась к его губам.
– О дворе столько о них говорят…

Следующий день провели на охоте.

Стефания, на новой лошади, скакала бок о бок с Его высочеством, чуть позади королевской четы. Даже хранитель печати, граф Амати, чуть позади - как же высоко она взлетела!

Хлоя, впрочем, неподалёку, рядом с мужем и, когда тот не смотрит, флиртует с королём. Кончилось тем, что и её попросили присоединиться к кругу избранных. Пока вместе с супругом, но все понимают, почему так горят глаза Его величества.

Королева как-то незаметно ушла в тень, и на пикнике сёстры Эверин оказались властительницами ушей и глаз. Пока жарились оленина и перепела, обе, восседая на тёплых шкурах, укутанные в меха, раздавали шутливые поручения, а кавалеры, сбиваясь с ног, спешили их исполнить.

Принц, наплевав на приличия, устроился у ног любовницы, заявив, что намерен прислуживать красоте. Его выходка вызвала улыбку отца - тот сам занял место поближе к леди Амати и, среди прочих, провозгласил тост за 'бриллиант среди придворных дам'.

Хлоя деланно смутилась, даже залилась румянцем, отвернулась, а рука, будто случайно, легла на самый край шкуры - ближе к королю. Их разделял только лорд Дуглас.

После еды, пока слуги собирали посуду и объедки, леди Амати отправилась на прогулку с супругом, нарочито предпочтя его прочим кавалерам. Она не рвётся в постель короля, она верная жена.

Стефания же предпочла переговорить с братом. Ей не нравилось, как они расстались, хотелось кое-что передать родителям.

Генрих вёл себя иначе, нежели во время разговора в спальне: вежливо, хоть холодно и сухо. Согласился с тем, что она вольна остаться при дворе, поздравил со статусом фаворитки и напомнил, что у неё есть семья.

– Неужели?
– вскинула брови виконтесса.
– Давно ли? Ты и отец убеждали меня в обратном, когда мне так нужна была помощь.

– У каждого свой долг перед родом, - напомнил брат.

Стефания покачала головой:

– Все свои долги я отдала, а ваши с процентами отработала Хлоя - вы выгодно её продали. Но если представится случай, я вспомню об отце и брате. Обещать ничего не стану. К слову, поздравляю с женитьбой: к сожалению, не могла на ней присутствовать. Долгих вам лет жизни и здоровых детей. Зайди ко мне перед отъездом - я передам письмо лэрду Эверину. Генрих пристально глянул на неё,будто видел впервые, оглянулся на лай собак, и процедил:

– Уж не в королевы ли метишь? Твоё положение шатко, а ты уже командуешь родными. Тебе ведь нужна поддержка, род Эверинов лишним не будет. Куда ты потом пойдёшь? Сомневаюсь, что ты настолько умна, чтобы удержаться?

– Я умна настолько, чтобы хоть что-то получить и обеспечить своё будущее. Но, полно, Генрих, кем я командую? Я всего лишь получила право голоса.

– Хорошо, спишись с отцом: он скажет, что делать. Я послушаю, что говорят при дворе, узнаю, кого следует опасаться. Сама будь покладистой и не огорчай Его высочество.

– Хоть под него вы меня не подкладывали, - усмехнулась виконтесса.
– Рада, что ваше честолюбие польщено. Немалая польза роду, да, братец?

Повернувшись к нему спиной, Стефания направилась прочь. В сердце клокотала обида: родные опять желали продать её ради собственной выгоды, заставить действовать по своему плану. Но она желала иного - добиться своего места в жизни.

Заночевали во владениях одного из дворян, стремившегося превзойти господа бога в искусстве гостеприимства.

Румянили бока туши в зале, обливались потом вертевшие их поварята.

Высочайшие гости услаждали желудки и слух, внимая пению местного церковного хора, специально по этому случаю исполнявшего весёлые гимны.

Приказав принести жемчужину, король велел бросить её в кувшин с вином и обнести всех дам:

– Та, которой она достанется, будет признана богиней охоты и королевой этого вечера.