– Зато ты обязана соблюдать приличия. Виконт писал, что ты не удосужилась присутствовать на похоронах, сбежала с первым встречным, прихватив деньги.

– Гнусная ложь!
– вспыхнула Стефания.
– На ком основании я должна жить в Овмене?

– Ты Сибелг, - отрезал Генрих.
– Отныне отец и виконт Сибелг распоряжаются твоей судьбой. Чтобы вновь не сбежала и не ославила нас, запрём под замок. Через год выйдешь замуж - мы подыщем хорошую партию. Пока же будешь вышивать и молиться, как и положено благочестивой вдове.

Виконтесса лихорадочно размышляла, что же ответить. Одно ясно: поддаваться нельзя, тогда все усилия прахом. И Хлои в нужный момент рядом нет… Смешно: она, старшая из сестёр, беспомощно ищет поддержки у младшей. Пришлось признать, что Хлоя куда лучше знает жизнь. Возраст, увы, не мерило опыта и знаний.

Наконец Стефания подняла глаза и пристально взглянула на брата. Вспомнила руки принца, его жаркие поцелуи, ночную близость… Её выбрали, её возвысили пусть даже таким способом - и она сдастся лэрдам Эверинам?

– Генрих, я уже не леди Эверин, - спокойно проговорила виконтесса.
– Свой долг семье я уже отдала. Меня не выгоняли с позором, я всего лишь овдовела. Объясни, по какому праву ты, отец и деверь будете решать мою судьбу? Я не девчонка, Генрих, я взрослая женщина и останусь здесь. Вы вправе подыскать мне жениха, но не вправе выдать замуж без моего согласия. Отныне я полноценный член семейного совета.

Брат замер, поражённый подобной наглостью. Совсем не на тот ответ он рассчитывал.

– Стефания, не время показывать характер. Ты никто, без денег, без дома, - и смеешь идти супротив воли родных?

– С каких это пор Сигмурт Сибелг получил надо мной власть? Он не муж мне. Или вы желаете выдать меня за него или кого-то из рода Сибелгов? Но Ноэль ничего не оставил мне, игра не стоит свеч.

Молчание Генриха заставило задуматься. Очевидно, лэрд Эверин уже пообещал кому-то руку старшей дочери.

– Решили разыграть мой титул?
– воспрянув духом, почувствовав былую уверенность, даже смелость, виконтесса прошла вглубь комнаты и села на постель. Оправила платье, в спешке надетое в розарии, сняла чепец и потянулась к шкатулке с гребнем.
– В таком случае, можешь передать отцу, что я могу принести гораздо больший. Разумеется, я не Хлоя, но тоже чего-то стою.

– Прекрати свои фокусы!
– рявкнул брат. Подошёл к ней и отобрал гребень, больно сжав руку.
– Ты до сих пор принадлежишь семье. На совете постановили, что ты вернёшься - и ты вернёшься. Не в Овмен - так в Грасс. Твой долг подчиниться.

– Я служу королеве, числюсь её придворной дамой и не могу просто так уехать.

– Ничего, уладим, - хмыкнул Генрих.
– Скажешься больной, уедешь поправлять здоровье.

– Тогда заодно спросите согласия принца: отпустит ли он меня?

Брат отпрянул от неё, выпучив глаза. Потом, немного придя в себя, поинтересовался, какое отношение к судьбе Стефании имеет Его высочество.

– Такое, какое пожелает. Послезавтра я сопровождаю его на охоту.

Генрих побагровел, но отступил. Процедил сквозь зубы: 'Быстро же! Смотри, если солгала!' и вышел вон.

Стефания с облегчением перевела дух. Она никогда бы не подумала, что постель принца может перевесить власть рода. Права Хлоя, только так можно обезопасить себя, другое дело, что влечение быстро пройдёт, и ненужную игрушку выбросят. Но пока она новая, желанная игрушка.

Решив, что при дворе уже каждому известно, с кем спит Его высочество, виконтесса отказалась от платка, прикрывающего грудь. Позвав служанку, Стефания велела приготовить ванну. Она отмокала в ней пару часов, потягивая вино, успокаивая нервы и даря свежесть телу. Затем тщательно вымылась и облачилась в сшитое на деньги Хлои платье. Сама сестра до сих пор не появлялась.

Стефания особенно тщательно уложила волосы, постаравшись оттенить цвет кожи, немного сдвинула чепец, чтобы полностью обнажить лоб и часть макушки. Вздохнув, иначе затянула корсаж платья, выгодно подчёркивая грудь. Крестик оставила - он соблазнительно лежал в ложбинке полукружий.

Прорепетировав улыбку перед зеркалом, виконтесса отправилась в покои королевы. Она не удивилась, застав там принца. Краем глаза заметила и брата, беседовавшего с Хлоей. Слегка кивнув им, присела в реверансе перед Его высочеством. Тот в шутливой форме приказал сесть рядом, 'дабы вдохновлять красотой музыкантов и поэтов'.

– Ради Вашего высочества я готова стать кем угодно, а не только музой, - наигранно смущённо ответила Стефания, дожидаясь, пока ей принесут кресло.

Не скамеечку, а кресло - признание её равенства. Теперь даже слепые и глухие будут судачить о новой пассии принца. Дамы уже сейчас перешёптываются, стреляя глазами в её сторону. До Стефании долетали обрывки разговоров: 'Нужно заказать себе крестик', 'Кто бы мог подумать, что именно она?', 'Вдовушки нынче в цене'.