Виконтессе доверили почётную роль - быть судьёй в поединке трёх придворных поэтов. Все они, разумеется, принадлежали к аристократическим родам и стихи писали для услаждения слуха дам и прославления Её величества.

Стефания с благосклонной улыбкой внимала сонетам. Ей впервые посвящали стихи, это оказалось так волнительно. Изредка бросала косые взгляды из-под ресниц на принца, пару раз посмотрела на брата: брови сдвинуты, руки сложены на груди. Но, пересекаясь с ней взглядом, Генрих Эверин неизменно склонял голову. Такое было впервые: брат признавал её власть.

Неожиданно Его высочество решил принять участие в поэтическом состязании. Никто не посмел возражать, так же как никто не сомневался, кому будет отдана победа. Безусловно, его сонет уступал благозвучием и складностью другим претендентам, но 'чистейшая роза на девы груди', то есть Стефания Сибелг, повязала ленту на его запястье и одарила целомудренным поцелуем.

– Как бы я желал, чтобы эта лента была вашей подвязкой, чтобы я мог с гордостью носить её под рубашкой, - шепнул принц.

– Если она столь желанна Вашему высочеству, то он сегодня же её получит, - улыбнулась виконтесса.
– Надеюсь, она принесёт вам удачу и поможет в бою.

– Обещаю повязать её на копьё во время ближайшего поединка.

Стефания смущённо склонила голову и постаралась увлечь наследника разговорами об охоте: по мужу она знала, что мужчины могут часами обсуждать свои подвиги. Так и вышло: виконтесса молчала и слушала, периодически кивая.

Затем начались танцы.

Его высочество не отходил от любовницы, всячески демонстрируя своё расположение. Виконтесса так же пыталась показать, что увлечена наследником и тает от его знаков внимания.

Королева благосклонно отнеслась к выбору сына, как потом тайком шепнула Хлоя, одобрила. 'Она не хмурилась, слова дурного о тебе не сказала, даже одёрнула леди Севваж, намекнувшую, что ты шлюха. Севважи теперь в немилости - это нам на руку', - леди Амати довольно улыбнулась.

Севважи были давними соперниками Амати. То, что одна из них не удержалась, не скрыла своих эмоций, могло дорого стоить роду.

– Ты намекни принцу, что леди Севваж распустила язык, - посоветовала Хлоя.
– Кстати, молоденькой мы вовремя глаза закрыли, нужно и остальных прижучить. Мы обе высоко забрались, пора устранять конкурентов.

Они разговаривали в одной из ниш, скрытой от посторонних ушей. Впереди была очередная королевская трапеза, на которой сёстрам предстояло блистать.

– А король?
– Стефания не решилась задать прямой вопрос.

– Будет мой, - уверенно ответила Хлоя.
– Ещё до Светлого праздника. Сегодня он прислал мне канарейку в клетке - я отослала, сказав, что приличная замужняя женщина не принимает подношений от мужчин. Уверена, что вскоре через Дугласа мне передадут что-то интересное.

– Твой муж не потерпит, - покачала головой виконтесса.

– Смирится. Я ведь рожу наследника. Думаю, через пару лет. Да и новая должность, земли, титулы ему не помешают, руки целовать будет. А во влюблённость я ещё поиграю, когда от короля своё возьму.

Той ночью Его высочество снова послал за Стефанией. Сестра посоветовала не давать сразу, постараться занять чем-то другим, а 'потом постанывай, будто испытываешь неземное блаженство: он должен ощущать себя желанным победителем'.

Виконтесса кивнула, вспоминая все игры, которые знала. Что же могло бы удивить Его высочество, выделить её среди других?

Прятки в спальне наследника оказались увлекательным занятием. Его высочество с упоением разыскивал любовницу: ему понравилась её затея. Особенно с одним пикантным добавлением: нашедший снимал с проигравшего один предмет одежды.

Стефания, разумеется, как и положено, оказалась обнажённой первой. Ёжась от холода, уже не прикрывая срамоту (глупо, если давно всё решила), она пыталась разыскать принца.

Одежда валялась по всей комнате, виконтесса то и дело на неё натыкалась.

Наконец Его высочество выдал себя, ущипнув проходившую мимо любовницу за ягодицы.

– Я должен вам штаны, миледи, с удовольствием их отдам.

Выйдя из-за портьеры, наследник дёрнул за завязки и, переступив, оставил на полу последнюю одежду.

Стараясь не думать о холоде - зима за окном, от которого сморщились соски, и тело покрылось 'гусиной кожей', Стефания с улыбкой признала Его высочество опытным охотником, 'потому что вы не только выследили дичь, но и сумели затаиться от зверя'.