– Стоять, жопой не дрыгать...
– Процедил наркоман.
– Не дрыгайся, я сказал. Кончу, нахрен.

За воротами ангара послышался звук подъезжающей машины. Долговязый обернулся, кивнул двум мордоворотам из семёрки.

– Рубанок, Пичуга! Гляньте, кто там припёрся. Скажите - лавочка закрыта по техническим причинам. Будут шуршать поперёк - дайте по почкам. Делайте, живо...

Парочка вразвалку отправилась за ворота. Лихо, примерно догадывающаяся, что может произойти в самое ближайшее время, сконцентрировала своё внимание на долговязом, снова поворачивающему к бедолаге Ашоту.

– Ну, чё, конь дряблый...
– Долговязый похлопал торговца по щеке дулом пистолета.
– Я смотрю, у нас с тобой человеческого разговора не получ...

– Уважаемые, я бы желал приобрести крупную партию дырок от бубликов.
– У входа в ангар, стоял Алмаз, искательно оглядывающийся вокруг, и физиономия у него была самая безобиднейшая, даже можно сказать - придурковатая.
– Желательно сразу пять контейнеров. И поставьте их красиво - три слева, и два - справа. Особенно красиво должны стоять те, что слева. Чтобы душа радовалась. Есть такая возможность?

– Чё?
– Вожак восьмёрки, которая с очень недавних пор, как стойко подозревала Лихо - превратилась уже в шестёрку, недоумённо повернулся назад.
– Какие дырки?

– Вот такие.
– Алмаз шагнул в сторону, сделав почти артистический взмах обеими руками за спину, и в каждой появилось по пистолету. Бесплатная раздача дырок начинается!

Алмаз ещё только заканчивал свой коронный трюк под названием " Ловкость рук, и никакого мошенничества", а Шатун уже ворвался в ангар, следуя озвученному Алмазом раскладу, и начиная работать с левой тройкой. Одного подхватило, перевернуло, и унесло в сторону, крепенько приложив о сложенные штабелем ящики. Ящики, вопреки всем киношным канонам, и не подумали разлетаться в разные стороны: безмолвной и недрогнувшей массой, встретив летящее в них тело. Тело кратко вякнуло-ёкнуло, соприкоснувшись с ними, и обездвиженной кучкой биомассы сползло на пол. Следующие двое, кажется успевшие понять, что происходит нечто, не вписанное в сценарий - начали реагировать. Получилось, честно говоря - отвратительно, то есть - не получилось вообще. "Калашников" в руках одного из них, вдруг, против воли владельца, описал неширокую дугу, и приклад с приятным хрустом въехал в нижнюю челюсть хозяина. Естественно, сворачивая её на сторону, совершенно непотребным образом. После чего, травмированного согнуло вдвое, как будто ему со всей дури дали в брюхо кулаком. Собственно, так оно и было.

В глазах у третьего полностью оформилась мысль, что надо бы как-то попытаться остановить надвигающуюся катастрофу. Но, в отличие от него, Шатун не думал, а делал. Третий представитель криминального мира столицы, просто грянулся лицом об пол, словно получив убойнейший подзатыльник, сбивший его с ног. Минус три!

Алмаз закончил чуть быстрее Шатуна, и стоял, чутко ловя любое постороннее движение, готовый действовать. Его двойка только начинала скулить, держа на весу простреленные кисти обеих рук, и имея по пуле в бедре правой ноги. Разбитое выстрелами, личное оружие потерпевших, валялось на полу, никчёмными кучками металла и пластика. Минус пять!

Ашот, продолжающий прижимать ладони к пострадавшему лицу, широко раскрытыми глазами созерцал картину свершившегося блицкрига.

– Мамай, или там - Атилла, за то, чтобы такие ребята пополнили их славные ряды, много бы отдали...
– Сказала Лихо поучительным тоном, удерживая долговязого в донельзя неудобной для последнего позиции - правая рука вывернута так, что при малейшем желании блондинки, могут хрустнуть сразу два сустава.
– Золотом по весу - уж точно. Хорошие у меня напарнички? А, муфлон рыночный? Тебя где таким манерам общения учили? В прямой кишке дефективного хомячка? Ну, мяукни что-нибудь, только не слишком заезженное. Ведь ручка-то - вот она, никакой костоправ не спасёт, с полным знанием предмета тебе говорю.

Долговязый взвыл что-то насквозь непечатное, и Лихо, с гримаской вселенской грусти слегка довернула кисть. Её подопечный заорал так, что заложило уши.

– И что с тобой делать, ущербное создание?
– Вслух размышляла блондинка, не дожидаясь, когда крик - превратится в скулёж.
– Ашоту тебя отдать, на воспитание, что ли... А куда ты ему нужен такой, почти однорукий? Смешно даже...

Ашот смотрел на неё так, как будто ему предлагали за три минуты приручить свистопляску, и даже научить её петь "Ах, мой милый Августин...". Помотал головой, что-то неуверенно, и невнятно пролепетав сквозь сомкнутые на носу ладони.

– Мне отдайте.
– В ангар вошли ещё несколько человек, с оружием наготове. Лихо цепко посмотрела на говорившего - самого заурядного на вид мужчину, лет сорока пяти. Только, глаза у него были двумя кусочками вечной мерзлоты, которую для полного счастья заморозили в криогенной камере. Приятные такие, немигающие глаза, взгляд которых - давал понять, что такому человеку, лучше говорить только правду. И, естественно - ничего, кроме правды.

Частный предприниматель по фамилии Татулян, при виде вошедших, расцвел самым форменным образом. Лихо расслабилась, догадавшись по реакции Ашота, что, скорее всего - повторной бесплатной раздачи дырок, больше не состоится.

– Кирилл Глебович!
– Торговец сделал усилие, и убрал руки с лица, предъявляя на всеобщее обозрение покорёженную личность.
– Я уж думал, вы не приедете! А они заявились, а вас нет. Меня побили, работника моего искалечили. Звери, беспредельщики! Сделайте что-нибудь!

Человек с немигающим взглядом подошёл к стоящему на цыпочках долговязому, и оглядел его с ног, до головы. Перевёл взгляд на Лихо.

– С этим дебилом всё понятно. А позвольте полюбопытствовать - вы кто?

– А вы смеяться не будете?