– Сгружайся...
– Шатун с облегчением, нежно положил на бетонный пол гаража до предела упакованные рюкзаки, и встряхнул руки. Переборщил немного, несмотря на свои беспрецедентные физические данные. Ничего, лучше немного напрячься сейчас, чем напрягаться потом, думая, каким бы макаром родить ещё пару дополнительных обойм.

Знаток подцепил ключи, и полез заводить машину. Лихо ничего не имела против того, что он поедет за рулём. Несмотря на ехидный нрав, и порою чересчур колкую языкастость, Герман был отличным водилой, умеющий управляться с "Горынычем" как сам Глыба.

Рюкзаки были заброшены в грузовой отсек, где к ним прибавилось ещё несколько канистр с дизельным харчем для "Горыныча". Жрёт, падла, не в пример сказочному - тот одной красавицей в месяц обходился, а на этого же не напасёшься... А в последнее время с горючкой просто беда - хоть табун красавиц за канистру предлагай: не факт, что обмен состоится.

– На зуб бы чего-нибудь изобрести.
– Не жравший с прошлого вечера Шатун, печально огляделся по сторонам, но кроме пришедших в полную негодность покрышек от стоящего рядом "Шевроле", на глаза ничего не попалось.
– Брюхо выражает полное непонимание серьезности наступивших перемен, ему жрать подавай. Ни у кого, ничего не завалялось?

Все, кроме Книжника, отрицательно покачали головами, и лишь очкарик предложил какие-то мятные пастилки, завалявшиеся у него в кармане. Шатун с печальным вздохом взял предложенное, и принялся обманывать желудок, но судя по его глазам, сам нисколько не верил в реальность задуманного. Что такое три пастилки, для такого, как он? Одно расстройство... Сейчас бы тушёночки, банок, эдак с полдюжины! А потом можно и Сдвиг уконтрапупить по полной программе.

Движок "Горыныча" работал с радующей слух отлаженностью и бесперебойностью. Хозяйство Глыбы передавало последние радостные приветы, вызывающие тихую печаль, вперемешку с дикой ненавистью к тем, кто в погоне за новыми источниками энергии, способен пускать в утиль всё, что угодно, кого угодно, в каких угодно количествах и масштабах.

Герман вывел размалёванного в маскировочные цвета монстра на оперативный простор, и высунул довольную физиономию в окошко.

– Занимайте места, сегодня проезд бесплатный! Эх, прокачу! Бензин ваш, идеи - тоже. Быстрее, пока "пешеходы" не расчухались.

Алмаз запрыгнул на переднее сиденье, рядом со Знатоком, Шатун сел сзади, Лихо и Книжник приткнулись к гиганту, чуть-чуть не упирающемуся макушкой в потолок кабины, по бокам: благо габариты внутреннего пространства "Горыныча" позволяли сделать это без излишних трудностей.

– Маршрут бы неплохо уточнить...
– Кинул в пустоту Герман.
– Я конечно, могу отвезти, куда угодно. Да ведь у вас, как я догадываюсь, какие-то намётки образовались. Или не угадал?

– Давай в Замурино.
– Лихо кинула взгляд в затемнённое оконце, увидев замаячивших невдалеке "стиляг" в количестве сразу целого взвода.
– А там видно будет...

"Горыныч" тронулся с места, знакомые пенаты поплыли мимо окон бронированной громадины внедорожника, пропадая из виду, удаляясь. Алмаз смотрел в одну точку, глаза были абсолютно сухие - не пристало матёрому волку, бойцу, сентиментальничать, но в душе стало одним, дотла выжженным участочком больше. Прощайте, Суровцы!

До дороги, ведущей в Замурино, было не больше минуты езды. Внедорожник уверенно катился по щербатому асфальту, приближаясь к главному посту. "Пешеходов" становилось всё больше, словно они выходили проводить оставшихся в живых. Только в их глазах, вместо прощальной грусти, по-прежнему колыхалась багровая пелена голода. Печати Всплеска.

Слева и справа, вынырнув из-за угла древней блочной пятиэтажки, показались ещё две группы мертвяков, экземпляров по тридцать-сорок в каждой. Улица в этом месте сужалась, если немного промедлить - они закупорят своими телами проезд, и придётся делать крюк, чреватый неизвестно какими последствиями.

– Гони!
– Алмаз первый врубился в вероятную опасность, но Герман уже перебросил скорость, от души притоптал газку, заставляя "Горыныча" буквально прыгнуть вперёд, на прорыв.

– Па-абереги-ись!
– Знаток вжался в кресло, ожидая неминуемого удара. Разминуться с парой "пешеходов" не было никакой возможности, они сунулись наперерез, стоя прямо на пути движения.

Прежде чем усиленная "кенгурятником", шипастой решёткой, сваренной из стальных труб - личным дополнением Глыбы, угловатая морда почти шеститонного "Горыныча", смяла два, потерявших человеческих облик силуэта: Алмаз успел узнать одного из них. Это был тот самый, любопытный молодой дозорный, в числе других сменивший их с Шатуном вчера вечером на посту.

Внедорожник тряхнуло, но несильно, колёса отчётливо раздавили что-то податливое, превращая это в бесформенный набор костей и плоти. Книжник утробно ёкнул, но сдержался, не испачкав салон содержимым своего желудка.

"Горыныч" смёл с пути ещё одного, зацепил крылом ещё, ещё - но прорвался, не завяз в наплывающем в двух сторон скопище мёртвой плоти, ведомой одним инстинктом.

Знаток перевёл дух, ухмыльнулся, глядя в зеркало бокового вида, как толпа "пешеходов" продолжает преследовать их, несмотря на быстро увеличивающийся разрыв в расстоянии.