Об астрономии у меня смутное представление. Я никогда не представлял себе другого неба, кроме того, что раскинулось над Северной Америкой. Мне кажется, мы все видим одни и те же звезды, просто в разное время года, но о том, какие звезды я увижу, когда буду там, на новом месте, я не знаю.

Как странно, что я этого не знаю.

– Что я буду делать без тебя? – спрашивает она.

Знаете, это ничего не меняет из того, что я уже рассказывал вам про Мэри Энн и непроявленные чувства, но в ту минуту она поняла, что теряет слишком многое.

Вот уже седьмую ночь подряд она спит в их постели одна. Седьмую ночь за тридцать восемь лет.

Она физически ощущает пустоту в постели, отсутствие привычных звуков.

Она нервничает.

Но сегодня ночью она слышит скрип пружин, потревоженных не ее телом, и ей не страшно.

– Я знаю, что это ты, Уолтер.

До известной степени она ожидала его появления.

– Мне это нравится в тебе. Я никогда бы не справился со всем этим без тебя. Ты – единственная исполнительница моей воли.

– Да, – отвечает она, поворачиваясь в сторону голоса, – я всегда ею была.

Она хочет включить свет, но не осмеливается. Достаточно лунного света и света уличных фонарей.

Он сидит на краю постели в темном костюме и галстуке. На галстуке нет заколки, и когда он наклоняется к ней, она протягивает руку к шелковистой материи и трогает ее пальцами.

– Почему я это чувствую? – спрашивает она.

Ее переполняют чувства, но она боится их проявить, поскольку призрак может растаять так же внезапно, как и появился.

– Возможно, ты спишь.

– Не думаю.

– Может, ты видишь во сне именно эту часть меня. – Он вытягивается на постели рядом с ней, опирается на локоть и улыбается. – Что ты видишь, когда смотришь на меня?

– Ты в том же костюме, который был на тебе в день нашего последнего свидания. Ты смотришься очень солидно. А почему ты спрашиваешь? Это имеет какое-то значение?

– Просто интересно, каким ты предпочитаешь помнить меня. Потому что на самом деле я никак не выгляжу. – Он протягивает к ней руку и касается ее волос, но она не чувствует физического прикосновения, разве что внутри ее все напрягается. – Когда я смотрю на тебя, я вижу рыжие волосы и безупречную кожу.

– Ты спишь, дорогой.

Он смеется, прежде всего глазами.

– Я не могу остаться. Я пришел, чтобы ответить на твой вопрос. Майкл не ответил, потому что не знает ответа. Даже я не знал. Мне пришлось искать ответ там, где все известно. Ты заслуживаешь ответа.

– Я думала, что, может быть, ты гей.

– Я спрашивал себя, но это не так. Просто я знал, что умру. Хотя и не сознавал, что знаю.

Она кивает. Сегодня она знает это лучше, чем когда-либо.

– Я как будто пытался прогнать тебя. Как можно позволить себе любить, если знаешь, что дни твои сочтены?

– Но ты ведь любил свою семью. И Эндрю. И Никки.

Он качает головой. И отводит взгляд к окну, глубина его глаз бездонна.

– Как объяснить тебе разницу? Это все равно что разница между прошлым и будущим. Когда ты маленький, у тебя есть мать и отец, брат и сестра, собака и лучший друг. Но ты оставляешь все это позади. В любом случае. Так выходит по жизни. Уже не они составляют твое будущее. Они все равно потеряют тебя.

– Уолтер, когда я была с Майклом, я имею в виду, когда была близка с ним, это на самом деле был ты?

– Меня нет, дорогая. Разве что вот так, как сейчас, я могу быть рядом с тобой. Прошлого нам не вернуть.

Он наклоняется к ней, чтобы поцеловать, и она отдается нахлынувшему на нее чувству, зная, что надежда опять только растревожит душу.

Она тянется к его лицу, но не находит его.

Когда она вновь открывает глаза, то все еще видит его. Она трогает его волосы. Ничего.

– Я чувствую твой галстук. Почему я не чувствую тебя?

– Даже у снов есть свои пределы. Я должен возвращаться. Я оставил этих двоих в лодке в Тихом океане. Без меня они могут вышвырнуть друг друга за борт.

– Подожди.

– Не могу.

– Скажи мне, это только сон?

– Да и нет, милая.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Но она знает, что не успеет это сделать, потому что еще не знает, что собирается сказать. Возможно, ей до конца жизни не подобрать правильных слов.

– Не надо, – говорит он. – Все равно это останется в прошлом. Я не вернусь. Никогда. Прости. За все.

Она крепко зажмуривается, чтобы противостоять правде этих слов. Открывая глаза, она понимает, что проснулась. Его уже нет.