– С каких это пор ты называешь судью Корниер «Алекс»?

– Девочка ничего не помнит.

– Ну, тогда меня ничего не спасет. Возможно, она уже что-нибудь вспомнила. Давай вызовем ее и посмотрим, что она расскажет.

Селена покопалась в бумагах, которые лежали на кухонном столе, на каминной полке, на детском стульчике для кормления.

– Вот ее показания, – сказала она, передавая бумагу Джордану.

В первой странице были письменные показания под присягой, которые принесла ему судья Корниер и где было указано, что он не будет вызывать Джози в суд, потому что она ничего не помнит. На второй – протокол последнего разговора детектива Дюшарма с Джози.

– Они дружат с детского сада.

– Дружили.

– Все равно. Диана уже подготовила почву – Питер был влюблен в Джози, он убил ее парня. И если мы сможем услышать от нее что-нибудь хорошее в его адрес – может быть, даже что она его простила, – это сможет изменить мнение присяжных.

Он встал.

– Я еду обратно в суд, – сказал он. – Мне нужно выписать повестку.

Когда в субботу утром в дверь позвонили, Джози все еще была в пижаме. Она спала что называется без задних ног, и это неудивительно, потому что не могла уснуть целую неделю. Ей снились дороги, по которым ездили только инвалидные кресла, кодовые замки без цифр, королевы красоты без лиц.

Она осталась одна в комнате свидетелей, а это значило, что все уже почти закончилось, что скоро она снова сможет спокойно дышать.

Джози открыла дверь и увидела высокую красивую женщину афроамериканку, которая была замужем за Джорданом МакАфи и, улыбаясь, протягивала ей лист бумаги.

– Я должна передать тебе вот это, Джози, – сказала она. – Твоя мама дома?

Джози посмотрела на сложенный лист голубого цвета. Может быть, это приглашение на что-то вроде вечеринки по поводу окончания суда? Это было бы интересно. Она крикнула через плечо, зовя маму. Появилась Алекс, а за ней следом и Патрик.

– О, – удивилась Селена.

Алекс невозмутимо скрестила руки на груди.

– Что происходит?

– Госпожа судья, мне очень неловко беспокоить вас в боту, но мой муж хотел бы знать, сможет ли Джози поговори с ним сегодня.

– Зачем?

– Потому что он вызывает Джози в суд в качестве свидетеля в понедельник.

Комната закружилась.

– В суд? – переспросила Джози.

Мама сделала шаг вперед, и по ее виду стало понятно, что она могла бы ударить собеседницу, если бы Патрик не обнял ее за талию и не удержал. Он выдернул лист голубой бумаги из руки Джози и пробежал глазами.

– Я не могу идти в суд, – пробормотала Джози. Мама покачала головой:

– У вас есть заверенные показания под присягой, где сказано, что Джози ничего не помнит…

– Я понимаю, что вы расстроены. Но Джордан в самом деле собирается вызвать Джози в понедельник, поэтому нам лучше прорепетировать, что она будет говорить, заранее, чем бросить ее на произвол судьбы. Так будет лучше для нас, и так будет лучше для Джози. – Селена помолчала. – Это можно сделать либо так, либо более неприятным способом.

Мамин подбородок вздернулся вверх.

– В два часа, – прошипела она и захлопнула дверь у Селены перед носом.

– Ты обещала! – закричала Джози. – Ты обещала мне, что я не буду давать показания в суде. Ты говорила, что мне не нужно будет этого делать.

Мама схватила ее за плечи.

– Солнышко, я знаю, это страшно. Я знаю, что ты не хочешь идти туда. Но никакие твои слова ему уже не помогут Все у дет быстро и не больно. – Она посмотрела на Патрика. – Зачем он вообще это делает?

– Потому что его дело – дерьмо, – сказал Патрик. – Он чтобы Джози его спасла.

И этого было достаточно: Джози расплакалась.

Джордан открыл дверь своего кабинета, держа в руках Сэма, слово футбольный мяч. Часы показывали ровно два часа, и приехали Джози Корниер и ее мать. Лицо судьи Корниер было непроницаемо, как каменная стена, а вот ее дочь дрожала как осиновый лист.

– Спасибо, что пришли, – сказал он, нацепив широкую дружелюбную улыбку на лицо.

В добавок ко всему прочему он хотел еще и подбодрить Джози. Ни одна Корниер не сказала ни слова.

– Простите за это, – сказал Джордан, показывая на Сэма. – Моя жена должна была уже прийти и сидеть с ребенком, чтобы мы могли поговорить, но на трассе перевернулся грузовик. – Он растянул губы еще шире. – Она будет с минуты на минуту.

Он махнул рукой в сторону дивана и стульев в его кабинете, приглашая садиться. На столе стояли тарелка с печеньем и кувшин с водой.

– Хотите что-нибудь пить или есть?

– Нет, – сказала судья.

Джордан сел, качая ребенка на коленке.