– Мне кажется, время не имеет значения, – сказала Джози.

Алекс решила, что лучший способ пересечь это минное поле и уберечь и Джози, и саму себя от боли – притвориться, что для нее это не имеет никакого значения, просто мимолетное увлечение, каприз.

– Я бы не поняла, что ко мне пришла любовь, даже если бы она была у меня перед носом, – небрежно бросила она.

– Но все не так, как по телевизору, когда вдруг все складывается идеально. – Голос Джози становился тише, пока не стал только мыслью. – Чаще, когда это происходит, ты тратишь все свое время на мысли о том, что может пойти не так.

Алекс смотрела на нее не в силах пошевелиться.

– О Джози.

– Неважно.

– Я не хотела, чтобы ты…

– Давай поговорим о чем-то другом, хорошо? – Джози заставила себя улыбнуться. – А он неплохо выглядит для своего возраста.

– Он на год младше меня, – заметила Алекс.

– Моя мама встречается с малолетками, – поддразнила Джози и протянула ей тарелку с блинчиками. – Бери, а то остынут.

Алекс взяла тарелку.

– Спасибо, – сказала она, но удержала взгляд Джози немного дольше, чтобы дочь поняла, за что именно она благодарна.

В этот момент на лестнице показался крадущийся на цыпочках Патрик. Спустившись, он повернулся, чтобы показать Алекс что все в порядке.

– Патрик, – позвала она. – Джози напекла нам блинчиков.

Селена знала, что с точки зрения педагогики между мальчиками и девочками нет никакой разницы. Но она также знала, что если спросить любую маму или воспитательницу в детском саду, так сказать, без протокола, они скажут совершенно другое. Этим утром она сидела на скамейке в парке, наблюдая, как Сэм играет в песочнице с другими малышами. Две маленькие девочки делали вид, что пекут куличики из песка и камушков. Мальчик рядом с Сэмом пытался разбить игрушечный грузовик, колотя им о деревянную раму песочницы. «Никакой разницы, – подумала Селена. – Конечно».

Она смотрела, как Сэм отодвинулся от сидящего рядом мальчика и начал повторять действия девочек, насыпая песок в ведерко, чтобы сделать пирог.

Селена улыбнулась, надеясь, что этот небольшой эпизод говорит о том, что, повзрослев, ее сын не будет действовать согласно стереотипам, а займется тем, что ему больше нравится. Можно ли, глядя на ребенка, с уверенностью сказать, кем он вырастет? Иногда, разглядывая Сэма, она видела взрослого мужчину, которым он когда-то станет. Человеческая оболочка, в которой он будет жить, отражалась в его глазах. Но иногда можно разглядеть не только внешность. Станут ли эти маленькие девочки самозабвенными домохозяйками или успешными бизнес-леди? Станет ли этот склонный к разрушению мальчик наркоманом или алкоголиком? Бил ли Питер Хьютон своих ровесников, или топтал жуков, или делал в детстве еще что-то такое, что могло бы предсказать его будущее?

Мальчик в песочнице бросил грузовик и начал копать, по-видимому, пытаясь попасть в Китай. Сэм перестал печь пироги и потянулся к пластмассовому велосипеду, но потерял равновесие и упал, разбив коленку о деревянную раму.

Селена моментально вскочила со своего места, готовая подхватить сына на руки до того, как он разревется. Но Сэм оглянулся на других детей, словно понимая, что на него смотрят. И хотя его маленькое личико покраснело и сморщилось от боли, он не заплакал.

Девочкам проще. Они могут сказать: «Больно» или «Мне плохо», и общество их не отвергнет. Но мальчики так не разговаривают. Они не способны выучить этот язык ни в детстве, ни повзрослев. Селена вспомнила, как прошлым летом Джордан ездил на рыбалку с другом, жена которого только что подала на развод.

– О чем вы разговаривали? – спросила она, когда Джордан вернулся.

– Ни о чем, – ответил Джордан. – Мы ловили рыбу.

Селене это было непонятно – их не было шесть часов. Как можно сидеть рядом с кем-то в тесной лодке столько времени и не поговорить по душам о делах друга, о том, справляется ли он с этой сложной ситуацией, переживает ли о том, как будет жить дальше.

Она посмотрела на Сэма, который теперь завладел грузовиком и возил его по тому месту, которое еще недавно было его собственным пирогом. Селена знала, что все меняется очень быстро. Она представила, как Сэм обнимает ее своими малень кими ручками и целует, как бежит к ней, когда она раскрывает свои объятия. Но рано или поздно он поймет, что его друзья не держатся за мамину руку, когда переходят улицу, что они не пекут пироги и куличики в песочнице, а строят города и роют котлованы. Однажды, лет в десять или даже раньше, Сэм начнет запираться в своей комнате. Будет стесняться ее прикосновений. Будет отвечать сквозь зубы, станет жестким, станет мужчиной.

Возможно, это мы виноваты в том, что мужчины становятся такими. Селена подумала, что сочувствие, как и любая неиспользуемая мышца, просто атрофируется.

Джози сказала маме, что устроилась на лето добровольцем в школе и будет помогать детям из младшей и средней школы занимать-с я математикой. Она рассказывала об Энджи, чьи родители разошлись во время учебного года, и из-за этого он не сдал алгебру. Она описывала Джозефа, больного лейкемией, который не ходил к школу из-за лечения и которому особенно тяжело давались дроби. Каждый день за ужином мама расспрашивала ее о работе, и у нее всякий раз была готова история. Проблема была только в том, что все это было выдумкой. Джозефа и Энджи на самом деле не было, как не было у Джози работы в школе.

Этим утром, как и каждое утро, Джози вышла из дома. Она села на пригородный автобус, поздоровалась с Ритой, водителем, которая работала на этом маршруте все лето. Когда все пассажиры вышли на ближайшей к школе остановке, Джози осталась в автобусе. Она сидела на своем месте до конечной остановки, которая находилась в одной миле на юг от кладбища Шепчущихся сосен.

Ей здесь нравилось. На кладбище она не могла случайно встретить кого-то, с кем не хотела разговаривать. Ей вообще не нужно было разговаривать, если у нее не было настроения. Джози направилась по извивающейся тропинке, которую знала уже настолько хорошо, что с закрытыми глазами могла бы сказать, где будет ухаб, а где тропинка свернет влево. Она знала, что ярко-синий куст гортензии находится на полпути к могиле Мэтта, а в нескольких шагах до нее чувствовался запах жимолости.