Она дважды прочитала инструкцию. Разве можно писать на палочку так долго? Нахмурившись, она села на унитаз, держа узкую палочку между ног. Закончив, она положила ее на упаковку и вымыла руки.

Джози сидела на краю ванной и наблюдала, как контрольная линия окрашивается в синий цвет. А затем медленно появилась вторая: позитивный ответ, крест, который придется нести.

Когда в снегодуве закончился бензин на середине подъездной дорожки, Питер отправился за запасной канистрой, которая хранилась в гараже, но обнаружил, что она пуста. Он перевернул ее и увидел, как одинокая капелька упала на поя возле его кроссовок.

Обычно его приходилось просить не меньше шести раз выйти и расчистить дорожки, ведущие к парадному и черному ходу, но сегодня он принялся за работу без каких-либо напоминаний со стороны родителей. Ему хотелось – нет, не так – ему было необходимо выйти сюда, где его ноги могут двигаться в том же ритме, что и мысли. Но когда он прищурился, глядя на заходящее солнце, перед глазами вновь замелькали кадры: холодный воздух, охватывающий его задницу, когда Мэтт Ройстон спустил ему брюки, молоко, разлившееся на кроссовки, убегающий взгляд Джози.

Питер побрел по дорожке в сторону дома соседа, живущего через дорогу. Мистер Уизерхолл был полицейским на пенсии – это было понятно при одном лишь взгляде на его дом. Посреди двора стоял большой флагшток, летом трава была подстрижена ровно, как голова у новобранца, а осенью на лужайке никогда не было ни одного листика. Питер даже думал когда-то, не выходит ли Уизерхолл с граблями по ночам?

Насколько Питер знал, мистер Уизерхолл либо проводил время у телевизора, где смотрел канал с игровыми шоу, либо занимался садом – в своих вечных сандалиях и черных носках. Поскольку он никогда не позволял траве на своей лужайке вырастать больше, чем на полдюйма, у него всегда в запасе была канистра с бензином. Питер от имени отца иногда одалживал немного для газонокосилки или для снегодува.

Питер позвонил в дверь, звонок напел мелодию «Президентского марша», и мистер Уизерхолл появился на пороге.

– Сынок, – сказал он, хотя знал, как зовут Питера уже много лет. – Как дела?

– Хорошо, мистер Уизерхолл. Я хотел спросить, не могли бы вы одолжить немного бензина для снегодува? Ну, чтобы я мое его использовать. В смысле, я не смогу вам вернуть долг.

– Заходи, заходи.

Он придержал дверь, пропуская Питера в дом. Пахло сигарами и кошачьим кормом. Рядом с диваном стояла миска с попкорном, а в телевизоре ведущая открыла очередную букву.

– «Большие ожидания», – закричал мистер Уизерхолл на спасовавшего игрока. – Ты что, идиот?

Он провел Питера на кухню.

– Подожди здесь. В подвале тесновато. – Это, как понял Питер, означало, что на какой-нибудь полке не протерта пыль.

Он прислонился к кухонному столу, прижав ладони к пластиковой поверхности. Мистер Уизерхолл нравился Питеру, потому что, даже когда он старался быть грубым, было понятно, что он просто скучает по работе в полиции и ему не на ком попрактиковаться. Когда Питер был младше, Джойи с друзьями постоянно доставали мистера Уизерхолла, то завалив снегом его расчищенную дорожку, то выгуливая своих собак на его вылизанной лужайке. Он вспомнил, как Джойи где-то в одиннадцать лет забросал дом мистера Уизерхолла яйцами на Хеллоуин. Его с друзьями поймали на месте преступления. Уизерхолл затащил их в дом для серьезного разговора.

– Этот мужик просто придурок, – говорил Джойи Питеру. – Он хранит пистолет в банке для муки.

Питер прислушался к звукам на лестнице, ведущей в подвал. Он слышал, как мистер Уизерхолл возится внизу, доставая бензин.

Он боком передвинулся ближе к раковине, где стояли четыре начищенные до блеска металлические банки. На самой маленькой было написано «Сода», а дальше по возрастающей: «Коричневый сахар», «Сахар», «Мука». Питер осторожно открыл банку для муки.

В лицо ему взлетело облачко белой пыли.

Он кашлянул и помотал головой. Надо было сразу догадаться, что Джойи врал.

По инерции Питер открыл стоявшую рядом банку с сахаром и обнаружил, что смотрит на девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет.

Это был «глок-17», скорее всего тот самый, который Уизерхолл носил с собой, когда работал в полиции. Питер знал это, потому что разбирался в оружии – он вырос среди оружия. Но была определенная разница между охотничьим ружьем, обрезом и этим аккуратным, компактным пистолетом. Его отец говорил, что любой, кто не работает в силовых структурах и держит у себя огнестрельное оружие, просто идиот: шансов пострадать от него куда больше, чем получить защиту. Проблема с пистолетом была в том, что дуло у него настолько короткое, что человек забывает о том, что нужно держать его подальше от себя в целях безопасности; целиться им так же легко и просто, как показывать пальцем.

Питер потрогал его. Холодный, гладкий. Гипнотизирующий. Он потер пальцем спусковой крючок, обхватив ладонью пистолет, этот легкий, начищенный груз.

Шаги.

Питер закрыл банку крышкой и развернулся, сложив руки на груди. Мистер Уизерхолл появился на верхней ступени, держа в руках красную канистру для бензина.

– Готово, – сказал он. – Вернешь назад полную.

– Хорошо, – ответил Питер. Он вышел из кухни, даже не взглянув на банку, хотя именно этого ему хотелось больше всего.