Шрифт:
– Да! – закричала Джози, пытаясь встать на своих костылях. – Помогите!
Послышался грохот и удары молотка, скрежет лома между створками. Дверь распахнулась, и Джози быстро выбралась из лифта. Рядом с вахтером ее ждал Мэтт Ройстон.
– Я забеспокоился, когда ты не вернулась домой, – сказал он и обнял Джози.
«Но ты ведь ее ударил», – подумал Питер, а потом вспомнил, что дал Джози обещание. Он слышал, как она вскрикнула от удивления, когда Мэтт притянул ее к себе, поддерживая так, чтобы ей не нужно было опираться на костыли.
Питер отвез ноутбук и проектор обратно в библиотеку и закрыл видеокласс. Он решил, что первым делом необходимо вытереть круг у портрета Джози в школьном альбоме и удалить ее описание из списка злодеев в его видеоигре.
Он размышлял, как это удобнее сделать с точки зрения программирования, когда добрался до дома. Питер не сразу понял, что что-то было Не так – в доме не горел свет, хотя машины были на месте.
– Эй! – крикнул он, заглядывая в гостиную, столовую, в кухню. – Есть кто-нибудь дома?
Он нашел родителей на кухне, сидящих в темноте за столом. Мама, не мигая, посмотрела на него. Было видно, что она плакала.
Питер почувствовал, как что-то теплое проснулось в груди. Он сказал Джози, что родители не заметят его отсутствия, но оказалось, что это совсем не так. Его родители чуть с ума не сошли.
– Со мной все в порядке, – сказал он. – Правда.
Отец встал, моргая, чтобы прогнать слезы, притянул Питера к себе и обнял. Питер не помнил, когда его в последний раз так обнимали. Несмотря на то что ему было уже шестнадцать и он хотел казаться взрослым, он обмяк в объятиях отца и крепко прижался к нему. Сначала Джози, а теперь это? Похоже, это самый лучший день в жизни Питера.
– Джойи, – всхлипнул отец. – Он умер.
Если спросить первую попавшуюся девочку, хочет пи она стать популярной, она ответит «нет». Хотя правда состоит в том, что если она, оказавшись в пустыне, будет умирать от жажды и ей предложат на выбор стакан воды или мгновенную популярность, она скорее выберет второе. Понимаешь, нельзя признаваться в том, что хочешь быть популярной, потому что это сделает тебя не такой классной. Чтобы быть популярной, нужно выглядеть так, словно ты такая на самом деле,тогда как в реальности это лишь то, какой ты себя сделала.
Интересно, прилагает кто-то больше усилий, чем подросток, чтобы стать популярным: медь даже у авиадиспетчеров и у президента Соединенных штатов есть отпуск. Но глядя на обычного старшеклассника, видишь человека, который вкалывает двадцать четыре часа в сутки на протяжении всего учебною года.
Так как же попасть в это число избранных? Загвоздка в том, что от тебя это не зависит. Значение имеет то, что остальные думают о том, как ты одеваешься, что ешь на обед, что смотришь по телевизору, какую музыку слушаешь.
Хотя мне всегда хотелось узнать: если важно только мнение других, то должно ли у тебя быть действительно свое мнение?
Месяц спустя
Несмотря на то что отчет о ходе расследования от Патрика Дюшарма попал на стол Дианы уже через десять дней после выстрелов, прокурор на него еще даже не взглянула. Сначала ей нужно было подготовиться к предварительному слушанию, потом она выступала перед присяжными, убеждая их выдвинуть обвинение. И только сейчас она начала просматривать результаты анализов отпечатков пальцев, пятен крови и баллистической экспертизы, а также полицейский отчет.
Она все утро просидела, выстраивая хронологию выстрелов, и мысленно составляя план своей обвинительной речи, согласно тому как Питер Хьютон переходил от одной жертвы к другой. Первой была ранена Зоя Паттерсон, на школьном крыльце. Алиша Kapp, Анжела Фланг, Мэдди Шоу. Кортни Игнатио. Хейли Уивер и Брейди Прайс. Люся Ритолли, Грейс Мурто.
Дрю Джирард.
Мэтт Ройстон.
И другие.
Диана сняла очки и потерла глаза. Книга мертвых, карта раненых. И это только те, кто пострадал достаточно серьезно, чтобы их отправили в больницу. Были еще те, которых просто осмотрели и отпустили, сотни детей, чьи раны глазу не видны.
У Дианы не было детей. На ее работе мужчины, с которыми она общалась, были либо уголовниками, что было плохо, либо адвокатами, что было еще хуже. Хотя у нее был трехлетний племянник, которого наказали в детском саду за то, что он показал пальцем на другого ребенка и сказал: «Пиф-паф, ты убит». Когда ее сестра позвонила и вне себя от ярости говорила о правах человека, разве Диане тогда пришло в голову, что ее племянник непременно вырастет психопатом? Нет. Он был просто ребенком, который играл в игры.
Думали ли Хьютоны так же?
Диана посмотрела на лежащий перед ней список имен. Ее работа состояла в том, чтобы соединить эти события, но на самом деле ей было необходимо определить событие, случившееся задолго до этого, когда мысли Питера Хьютона незаметно перешли из «что, если» в «когда».
Ее взгляд упал на еще один список – из больницы. Корниер Джози. Согласно записям, девочка, семнадцати лет, поступила под медицинским наблюдением на ночь после потери сознания, еще у нее была рана на голове. Под документом о том, что пациент согласен на сдачу анализа крови, стояла подпись ее матери – Алекс Корниер.
Не может быть.
Диана откинулась на спинку кресла. Никто не решится просить судью взять самоотвод. Это все равно, что усомниться в ее объективности. А поскольку Диане еще не раз предстоит с ней работать, это будет не самый умный карьерный ход. Но судья Корниер должна понимать, что не сможет объективно работать с этим делом, если ее дочь проходит свидетельницей. Конечно, Джози не получила огнестрельного ранения, но тем не менее получила телесные повреждения во время выстрелов. Судья Корниер стопроцентно возьмет самоотвод. А значит, об этом можно не беспокоиться.