– Откуда ты знаешь?

Он не знал этого наверняка. Но что еще ему оставалось говорить?

– У меня срывает крышу в тесных пространствах, – сказала Джози. – Я не выдержу.

– У тебя клаустрофобия? – Он удивился, что не знал этого раньше. Но с другой стороны, откуда ему было знать? В последние шесть лет он не занимал в ее жизни много места.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – простонала Джози.

– Черт, – сказал Питер. – Не надо. Просто закрой глаза, тогда ты даже не будешь знать, что находишься в лифте.

Джози закрыла глаза, но, сделав это, покачнулась на костылях.

– Держись.

Питер убрал ее костыли, и теперь она балансировала, стоя на одной ноге. Держа ее за руки, он помог ей опуститься на пол, выпрямив больную ногу.

– Где ты ее повредила? – спросил он, кивая на гипс.

– Поскользнулась.

Она начала плакать и хватать ртом воздух. «Гипервентиляция», – догадался Питер, хотя встречал это слово только в книгаx, a не в жизни. Кажется, нужно дышать в бумажный пакет. Питер обшарил глазами лифт, ища что-нибудь подходящее. На подставке видеомагнитофона был пластиковый пакет с какими-то бумагами, но почему-то идея надеть его на голову не казалась гениальной.

– Хорошо, – сказал он, пытаясь что-то придумать, – давай займемся чем-то, чтобы отвлечь твой мозг от того, где ты находишься.

– Например?

– Может, давай поиграем в игру, – предложил Питер и вспомнил голос Курта из гей-клуба, приносящий эти же слова. Он потряс головой, прогоняя наваждение. – В города?

Джози подумала.

– Камень, ножницы, бумага?

После шести раундов игры и часа географии Питеру захотелось пить. Еще ему нужно было в туалет, и это его очень беспокоило, потому что он не был уверен, что выдержит до утра, а писать в присутствии Джози было абсолютно недопустимым. Джози притихла, но, по крайней мере, уже не дрожала. Он подумал, что она, наверное, уснула.

И тут услышал ее голос.

– Вопрос или желание, – предложила она.

Питер повернулся к ней.

– Вопрос.

– Ты меня ненавидишь?

Он опустил голову.

– Иногда.

– Я тебя понимаю.

– Вопрос или желание?

– Вопрос, – сказала Джози.

– Ты меня ненавидишь?

– Нет.

– Тогда почему, – спросил Питер, – ты ведешь себя так, словно ненавидишь?

Она покачала головой.

– Я должна вести себя так, чтобы соответствовать ожиданиям людей. Это часть… всего. Если я не… – Она ковыряла резиновую ручку своего костыля. – Это сложно. Ты не поймешь.

– Вопрос или желание? – спросил Питер.

Джози улыбнулась.

– Желание.

– Лизни подошву своей ноги.

Она рассмеялась.

– Я не могу даже ходить на подошве своей ноги, – сказала она, но наклонилась, сняла тапочку и выставила язык.

– Вопрос или желание?

– Вопрос.

– Трусишка, – сказала Джози. – Ты когда-нибудь был влюблен?

Питер посмотрел на Джози и вспомнил, как однажды они привязали записку со своими адресами к шарику с гелием и отпустили его в небо на заднем дворе своего дома в полной уверенности, что он долетит до Марса. А в ответ получили письмо от вдовы, которая жила в двух кварталах.

– Да, – ответил он. – Мне так кажется.

Ее глаза расширились.

– В кого?

– Этого не было в вопросе. Вопрос или желание?

– Вопрос, – сказала Джози.

– Когда ты в последний раз солгала?

Улыбка на лице Джози погасла.

– Когда сказала тебе, что поскользнулась. Мы с Мэттом поссорились, и он меня ударил.

– Он тебя ударил?

– Ну, не совсем так… Я сказала то, чего не следовало говорить, а когда он… ну, я потеряла равновесие и подвернула ногу.

– Джози…

Она опустила голову.

– Этого никто не знает. И ты не расскажешь, правда.

– Не расскажу. – Питер помолчал. – Почему ты сама никому не рассказала?

– Этого не было в вопросе, – ответила она, передразнивая его.

– Я задаю второй вопрос.

– Тогда я выбираю желание.

Питер сжал руки в кулаки.

– Поцелуй меня, – сказал он.

Она медленно наклонилась к нему, пока ее лицо не оказалось слишком близко, чтобы сфокусировать на нем взгляд. Ее волосы упали Питеру на плечи, словно занавес, а глаза закрылись. От нее пахло осенью – яблочным сидром, косыми солнечными лучами и первыми заморозками. Он почувствовал, как его сердце забилось, пойманное в его собственном теле.

Губы Джози остановились у самого уголка его рта, почти на щеке, а не на губах.

– Я так рада, что не застряла здесь одна, – застенчиво сказала Джози, и он ощутил вкус этих слов, сладкий, как ее мятное дыхание.

Питер опустил глаза и взмолился, чтобы Джози не заметила его эрекции. Он заулыбался так широко, что стало больно. Дело не в том, что ему вообще не нравились девушки, а в том, что нравилась только одна.

И в этот момент в металлическую дверь постучали.

– Есть тут кто-нибудь?