— Победа силти! — заявил громогласный и невидимый рефери.

Планета рванулась прочь, покрываясь огненными сполохами, развалилась на куски. Светящиеся осколки рассыпались на более мелкие, и те очень скоро исчезли в темноте космического пространства. Мрак отступил, удаляясь, превратился в черноту, заполняющую без остатка черные зрачки фантастического существа.

Гипнотическое наваждение неподвижных глаз мгновенно развеялось, уступая место ощущению неуверенности и вины.

«Они вычислят меня», — почувствовал Дмитрий чужую испуганную мысль. Дрожащее розовое тело покрылось крупными маслянистыми каплями. Он зажал нос, стараясь спастись от запаха концентрированного страха — испуганный Русса жутко вонял. Вздрагивая всем телом, громко взвизгнул.

Мгновение… и все пропало: подмигивающие звезды, безумные сражения, бездонные глаза и, наконец, сам гуорк. Словно ничего и не было.

Утомленный дневными впечатлениями мозг отключился, продолжил свое путешествие по царству Морфея без фантастических снов…

— Ты смотрел четвертую часть фильма «Звездный десант?» — спросил Анатолий, как только открыл глаза.

Дмитрий проснулся давно, но вставать не хотел.

— А она уже вышла? — насторожился он, чувствуя подвох.

Привычка поваляться в постели — может, и вредная, но безумно приятная. Приоткрыв один глаз, он с удивлением уставился на телохранителя.

— Вышла или нет, не знаю, но я ее сегодня ночью посмотрел. Как вспомню, так вздрогну: жуткое зрелище, — Анатолий вынырнул из-под одеяла, спустил ноги с дивана.

— Раки убивали трехруких тварей на ледяной планете? — прошептал Дмитрий, с замиранием сердца ожидая ответа. Впрочем, по расширяющимся зрачкам Анатолия он уже понял, что услышит.

Телохранитель удивлялся недолго — до первого зевка.

— Подсматриваешь понемногу? Извращенец! — обиженно выдохнул он, но в последний момент сфальшивил, задержал воздух в груди. Вместо предполагаемой обиды получилось восхищенное удивление.

— Я видел тот же сон.

— Не сон! — крякнул Анатолий.

Он начал утреннюю зарядку: приседал, задирал ноги, подпрыгивал.

— Что значит — не сон? — удивился Дмитрий.

— Это был не сон! — выкрикнул Анатолий в перерыве между прыжками. — Для меня это были… как бы наводки чужого сна. Только сейчас начинаю понимать, почему у меня иногда перевод пропадал, и картинка путалась: то жуки, то бабы с клешнями вместо рук! — телохранитель закончил прыгать, задумался, устраиваясь на краю дивана. — И какой, к черту, перевод во сне? Похоже, это я — наблюдатель поневоле. — С ума с тобой сойти можно.

Он опустил голову. Глубоко вздохнул, громко выдохнул. С минуту посидел молча, затем вскочил и бросился бегом из комнаты.

— Кто не успел, тот опоздал! — раздался из ванной его торжествующий крик.

Зашипела вода, словно кто-то разбил яйцо на раскаленной сковородке, и Анатолий загорланил старую жизнерадостную песню:

«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся Советская зем…»

Если вы смогли выгнать враждебного вируса-симбионт а из своего организма в компьютерную сеть, то почему бы ему не попробовать вернуться и не отомстить вам в реальном мире?

Советская земля так и не успела проснуться — в дверь позвонили, и старательный певец на минуту прервался.

На пороге появился заспанный Иван Петрович Пугачев. Помятое лицо, взъерошенная шевелюра, отсутствующий взгляд — типичный портрет нетипичного интеллигента, всю ночь решавшего глобальные проблемы. Можно было предположить, что он только сейчас проснулся — не успел умыться и привести себя в порядок.

— Ребятишки! Мы там поесть приготовили с профессором, — махнув рукой куда-то вниз, он тут же поправился.

— Вернее, готовил профессор, пока я спал. У вас-то, наверное, шаром покати, так что добро пожаловать к нашему столу.

— А что, разве профессор у вас ночевал? — удивился Дмитрий.

— Мы до самого утра проговорили, и он решил остаться.

— …вся Советская земля, — донеслось из-за деревянной двери.

Иван Петрович прислушался, хмыкнул, качнул головой.

— У вас душ свободен? — Дмитрий кивнул в сторону взвывшей двери, неожиданно перешедшей на фальцет. — Нью-Витас еще долго плескаться будет.

— Нет! У нас та же история. Я умывался на кухне, — захватив взлохмаченные волосы пятерней, Пугачев попытался пригладить непокорные вихры. — Профессор встал с утра пораньше, наготовил еды на батальон и пошел отмокать. Репертуар только у него печальный, не такой, как у вашего певца: все вокруг «Сулико» вращается, хоть и с некоторыми интерпретациями.

Проводив Иван Петровича, Дмитрий почистил зубы над кухонной раковиной и стал ждать выхода Анатолия. Прежде чем знаток песенного репертуара времен развитого социализма появился на пороге кухни, разгоряченный и девственно чистый, Димке пришлось прослушать еще несколько неизвестных шедевров минувшей эпохи.